Подруг у Тарасовой особо никогда не было, но одногруппницы пару раз говорили ей, что видели Вадима с другими девушками. Но Лена была уверена, что они просто завидуют.
Затем окончание академии, поступление в интернатуру, праздник по этому поводу, пара магических коктейлей… Всё пришло к логичному итогу, о котором сама Лена потом очень сожалела. А ещё больше сожалела, через пару дней увидев Вадима с другой.
Тут же порвала с ним, что очень не понравилось её отцу…
— Лена, чего случилось? —в комнату зашёл отец Тарасовой. — На работе произошло чего?
— Нет, пап, всё в порядке, — она постаралась как можно убедительнее улыбнуться. — Просто устала что-то. Зубова всё-таки вернули на пост заведующего, он снова наш наставник!
— Рад слышать, Зубов — отличный мужик, — кивнул тот. — Дочь, я в окно видел, кто это тебя провожал?
И увидел явно не случайно. Снова следил за ней. Это уже не первый раз, отец стерёг Лену сильнее, чем дворовый пёс.
— Это просто коллега, Костя Боткин, — торопливо ответила она. — Он тоже интернатуру проходит.
— Слышал я, — буркнул отец. — Дочь, нехорошо, что тебя другой молодой человек провожает. Что Вадим подумает?
— А что ему думать? — взвинтилась она. — Мы расстались, я тебе уже тысячу раз это объясняла!
— Расстались, помиритесь, ерунда, — махнул он рукой. — Мы с его отцом давно дружим. И у Витьки отличный сын.
Знал бы он, какой у него на самом деле сын. Но Лена не могла рассказать о произошедшем, отец же с ума сойдёт. И точно настоит на свадьбе. Чего девушка совсем не хотела.
— Пап, с Вадимом всё кончено, — резко проговорила Лена. — И я могу гулять с кем хочу!
— Ты будешь гулять с тем, с кем я тебе разрешу, — гневно ответил он. — А Боткина я чтобы рядом и близко больше не видел. Закончили разговор, ужин через полчаса. Аллочка подаст.
Он подскочил и резко вышел из комнаты. Как обычно, ничего нового.
Лена вздохнула и задумчиво прижала руку к животу. Хоть бы Костя оказался прав и тест был бы отрицательным…
Утром в интернатуру я отправился один.
Клочок пропищал, что у него отсыпной, и демонстративно перевернулся на другой бок. Вчера мы до полуночи тренировались читать мысли друг друга с помощью карточек с изображениями. Один смотрит на изображение, а другой отгадывает, что именно там изображено.
Чтение мыслей друг друга — это следующий этап в создании связи хозяина и фамильяра. Далеко не последний, мы можем развить это ещё дальше.
Также есть прогресс и в развитии моих аспектов. Несколько дней работы позволило немного увеличить диагностический аспект и по чуть-чуть — пульмонологический и гастроэнтерологический. Что тоже не могло не радовать.
Ординаторская наконец-то встретила меня привычной обстановкой. Никита с чашкой чая, спящий Шуклин и читающий книгу Болотов. Точно, с ним я и хотел поговорить.
— Женя, что вчера за история с твоей пациенткой была? — спросил я. — У неё упало давление, а ты не стал убирать капельницу с магнезией.
— А ч-что такого? — поправив очки, спросил он.
— Ну, у неё давление упало, — повторил я. — А ты сказал ей, что головная боль — это часть лечения и ушёл. Это странно.
— К-когда я с-смотрел её, там оставалось м-меньше половины капельницы, а д-давление ещё было в-высоким, — ответил Болотов. — Р-разумеется, я с-сказал, что г-голова может болеть из-за того, что д-давление снижается. Ч-что не так?
С его слов всё звучит логично и складно. Но вот капельницы там было больше половины, и я пришёл вскоре после его ухода. Так быстро давление упасть бы не успело.
— Ничего, — усмехнулся я. — Просто решил уточнить. Забей.
— Можно хотя бы в ординаторской не обсуждать медицину? — буркнул Шуклин. — Я уже стал забывать, о чём говорят обычные люди.
— Как вам нынче погода, господин? — тут же отшутился Никита.
Мы втроём дружно рассмеялись над выражением лица Павла, который обвёл нас всех недовольным взглядом и снова прикрыл глаза.
В ординаторскую вбежала Лена, а следом за ней появился Зубов.
— Доброе утро, мои оставшиеся, верные птенцы, — бодро поприветствовал он нас. — И заметьте, Шуклин, от радости я даже снял с вас звание куриной жопки.
— Зато оставили дежурить, — проворчал тот. — Я же сразу сказал, что понятия не имею, как лечить этого Григорьева с его больными ногами!
— А я вам сразу же дал нужную литературу, чтобы вы нашли ответ на этот вопрос, — парировал Зубов. — Сегодня всё по той же схеме. Лечение я Григорьеву назначил, но вам его никто не скажет. Смотрите, обследуйте и дайте мне диагноз и лечение. Вы и так сильно отстаёте от других птенцов в вашем лекарском развитии.
— Михаил Анатольевич, пациент, наверное, уже против будет, — заныл Шуклин. — Давайте я кого-нибудь другого возьму! Мне уже стыдно…
— Стыдно — это хорошо, в этом вся суть воспитательного момента, — пояснил Зубов. — Нет уж, пациент не против, я с ним говорил. А вы мне этот зачёт сдадите! Вперёд и с песней!
Шуклин неохотно поднялся с дивана и медленно направился к выходу.
Ох, бедолага. Но Зубов прав, так он хоть чему-то научится.
