— Отпустите меня.
Барт выдохнул с таким облегчением, как будто надгробная плита на него прямо сейчас давила, и вот наконец-то перестала. Шен надел своё обычное рабочее лицо, Вера развила бурную деятельность, как будто присела на секунду, а не лежала тут умирала часами, убежала в спальню, Барт посмотрел на Шена вопросительно, Шен тоже посмотрел на него с вопросом, Барт пожал плечами и прошептал:
— Вроде, нормально всё. Не идеально, но… она уже давно не выглядела идеально, в текущей ситуации сойдёт и так.
Шен ответил еле слышно:
— Иди готовь еду, на троих. Следи за госпожой, дашь мне понять, если ей будет хуже. И если будет лучше, тоже дашь понять. Если всё будет хорошо, забирай свою еду и уходи, мы будем работать. И не мельтеши тут без особой необходимости. Но помни, что ты всё ещё на дежурстве.
— Есть, — так же тихо кивнул Барт и пошёл на кухню.
Вера долго шумела в ванной, потом шумела в спальне, выглядела нервно, но вполне бодро, он расслабился. Пока она там копалась, он успел накрыть на стол, чуть не захлебнувшись слюнями, и заныкать в невидимом пространственном кармане ещё одну порцию еды — от аппетитных запахов у него забурчало в животе, но он подозревал, что поесть ему не дадут.
Он почувствовал себя маленьким, грустным и обделённым, от чего заныкал ещё одну порцию еды — это восстановило мировую справедливость и душевное равновесие, проверенный рабочий способ.
Вера заглянула к нему в кухню, он изобразил бодрость и радость, без особых усилий — ощущение стыренной еды поднимало настроение до небес. Вера понимающе улыбнулась, но было у Барта подозрение, что не особо поверила — она чуяла фальшь как собака, он до сих пор не понимал, как ей это удаётся.
Голоса Веры и Шена стали раздаваться из библиотеки, Барт выключил плиту, накрыл на стол и тихонько пошёл в гостиную, следя за аурами — Шен Верину больше не искажал, так что Барт его не видел, зато Веру видел очень хорошо, она набирала силу и мощь с каждой секундой.
Было у него подозрение, что да. Невыносимо хотелось спросить, но смелости не хватало, он просто стоял перед дверью и жадно наблюдал, надеясь как-нибудь разобраться самостоятельно.
Судя по голосам, они начинали ругаться, это точно было никому не надо, так что Барт телепортировался к плите и оттуда завопил:
— Идите кушать! — громко проскакал вприпрыжку до двери библиотеки, изобразил жалостливый голос и стал молоть чепуху, пытаясь разрядить обстановку, показывал «лучший номер», как Шен приказал, но это не помогло — они опять начали ругаться. Ему было жутко неуютно от их голосов даже сквозь дверь, но он не знал, что делать, поэтому просто ждал и слушал.
В итоге они всё-таки пришли к решению пойти поесть, Шен открыл дверь и требовательно посмотрел на Барта, Барт показал большие пальцы — «Вера в порядке», изобразил невинную улыбку и телепортировался в общагу.
Появившись в центре комнаты, он подумал, что лучше бы телепортировался как в прошлый раз, в коридор, и постучал — а то мало ли, что тут происходит и в каком виде, но уже было поздно. В этот раз пронесло — Эльви всего лишь сидела за столом, который он раньше использовал как свалку, и над чем-то усердно трудилась.
Ему было не жалко, даже где-то приятно — раньше он бился насмерть за право занимать комнату единолично, потому что никогда до этого такой роскоши не имел, а теперь смотрел на этот «стол для Эльви» и «кровать для Эльви», и мысленно прикидывал, куда воткнуть «шкаф для Эльви» и ещё что-нибудь жутко девчачье для Эльви, было вообще не жмотно.
Эльви его заметила и дёрнулась от неожиданности, он улыбнулся:
— Прости. Испугалась?
— Всё нормально, — она отмахнулась и вернулась к тетрадке, сказала не глядя: — Дай мне минуту, надо дописать.
— Хорошо, — он тихо прошёл к зеркалу, посмотрел на свой стиль «суточное дежурство», отковырял козявки в углах глаз, попытался расчесать волосы, они стали торчать ещё сильнее, он махнул рукой и забил. Эльви громко положила карандаш и сказала:
— Я всё! Я сделала всю домашку, вообще всю, я герой.
