Он телепортировался к Доку, всё передал, сказал, что ушёл спать, а вместо этого сидел на кровати и смотрел на свои руки, осознавая, насколько они корявые, какие-то все кривые, шершавые, изодранные и кое-где даже грязные. Представлять, как он прикасается этими руками к Эльви, было дико стыдно, он решил, что с этого дня начнёт что-то с ними делать, потому что иначе так и проходит всю жизнь, не вынимая их из карманов. Приняв это судьбоносное решение, он с чистой совестью уснул.
— Барт, вставай.
Он резко сел, по ощущениям понимая, что если сразу не оторвётся от подушки, то не проснётся вообще, разлепил один глаз и посмотрел на Дока, Док сочувственно вздохнул и сказал:
— Шен зовёт Веру будить.
— Как она? — хрипло спросил Барт, протирая второй глаз, Док нахмурился и сказал тем псевдоуверенным тоном, который Барт уже начинал ненавидеть:
— Нормально. Только она давно должна была проснуться, а не просыпается. Шен нервничает.
— Пять минут есть?
— Две.
Барт кивнул и встал, Док ушёл, Барт наколдовал себе воды над сложенными ладонями и умылся, забрызгав пол, вытер мокрые ладони о волосы, заодно как бы причесавшись, и пошёл к портальному тупику.
«Шен нервничает» — в случае Дока это примерно означало, что Шен готов бить его ногами, но сдерживается. У них были странные отношения, Док был старше, но на Шена смотрел всегда снизу вверх, со смесью религиозного восхищения и надежды на чудо, а Шен его периодически поколачивал, но не сильно, настолько «не сильно», что это выглядело как что-то хорошее. Барту иногда казалось, что у всех мужчин вокруг него есть какой-то тайный язык избиений, но его в этот язык никто почему-то не посвятил, и они при нём общаются, а он не понимает ни слова и чувствует себя по-дурацки.
Он сделал себе мысленную зарубку на память, расписался в журнале и вошёл в портал.
На третьей квартире было тихо, его эта тишина опять заставила поёжиться — неприятное ощущение, хотелось что-нибудь уронить, чтобы это прекратилось. Ауры Веры и Шена он изучил заранее, ещё стоя в библиотеке — Вера выглядела неплохо, хотя и не идеально, Шен никак не выглядел — сквозь его щиты Барт не видел вообще ничего.
Что-то было не так, он сосредоточился настолько сильно, что даже остановился и поднял руки, чего обычно при свидетелях не делал — это было показателем того, что ему сложно, а он старался всегда прикидываться, что ему всё легко.
Сделав себе очередную зарубку на память, он подошёл к двери в гостиную и осторожно выглянул, стараясь делать это так, чтобы ничего не увидеть такого, которое не надо, шёпотом сказал:
— Господин?
— Заходи, — так же тихо ответил Шен, — пора её будить, Док час назад говорил, что она проснётся через минуту, и с тех пор каждые десять минут это повторяет, но что-то никак.
— А вы… пытались её будить? Ну… голосом? Или…
— Давай лучше ты.
Барт не совсем понял, но вопросов решил не задавать, обошёл диван, осторожно осмотрелся, оценивая ситуацию — Шен сидел точно так же, и Веру держал точно так же, как будто Барт вышел отсюда только что.
Шен посмотрел на него прямо, Барт невольно поймал его взгляд, сразу же опустил глаза и уточнил:
— Будить? Прямо… как обычно?
— Прямо как ты умеешь, — усмехнулся Шен, — давай, покажи свой лучший номер.
Барт прокашлялся, порылся в памяти, ища подходящую весёлую фразу, ещё раз прокашлялся и завопил:
— Ура, я пришёл! — Вера улыбнулась и развернулась к нему лицом, не открывая глаз, Барт завопил ещё громче: — Юн, энергичен и готов мыть ковшик!
Вера начала улыбаться ещё сильнее, но глаз так и не открыла, Барт с опаской посмотрел на Шена и тихо спросил:
— Что с ней?
Шен на секунду оторвал взгляд от лица Веры, кивнул Барту, как будто всё с ней нормально, и опять стал смотреть на Веру. Она как будто не просыпалась, а оживала, медленно, сверху вниз — улыбалась, жмурилась, поворачивала голову. Потом наконец-то приоткрыла глаза, но как будто не видела, Барт посмотрел на Шена в ожидании подсказки, но Шен выглядел так, как будто всё идёт по плану.
Вера осматривалась невидящим взглядом ещё какое-то время, за которое Барт успел мысленно себя похоронить и написать на надгробной плите: «Здесь лежит Кан Барт, который возомнил себя гением, угробил сестру и поплатился за это жизнью. Его пример другим наука — не экспериментируйте на сёстрах, они от этого портятся, а вы — умираете».
Потом Вера резко дёрнулась, как будто её током ударили, и потребовала:
