Гений войны Кутузов полностью

Левый фланг подходил к мелкому, но сильно густому и заболоченному Утицкому лесу, что затрудняло его обход. Позиция русских возвышалась над местностью и была очень удобной для артиллерии. Наступающий противник оказывался у них как бы на ладони. В глубине позиции местность тоже была лесистой, что позволяло удачно расположить и замаскировать резервы. И хотя поле, открытое для наблюдения со стороны противника, не имело в центре и на левом фланге серьезных естественных препятствий, усиливающих оборону, все же Кутузов признал, что лучшего поля ему на подходе к Москве «в сих плоских местах» уже не найти.

Но отнюдь не все военачальники русской армии – Барклай де Толли, Беннигсен, Паскевич, Ермолов и др. – не зря евшие свой «горький солдатский хлеб», были согласны с этим утверждением. Категоричный Багратион прямо писал Ростопчину: «Все выбираем места и все хуже находим». Особо много беспокойств и даже недовольств вызывал левый фланг русской позиции. Кутузова это не смутило, и он бодро отрапортовал царю: «Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством». Кое-что сделать успели, но лишь кое-что…

При этом, будучи человеком крайне осторожным – «лучше быть слишком осторожным, нежели оплошным и обманутым» – и многоопытным, Кутузов явно постарался подстраховаться на все случаи жизни. Несмотря на все возражения Барклая, он очень сильно укрепил свой и без того очень сильный правый фланг. От Бородина до Маслова встали 4 корпуса и казаки Платова, а в самом Маслове еще и выстроены флеши с тяжелой артиллерией. Масловские флеши с их мощной батареей так и не примут участия в сражении, но их наличие, по мнению Кутузова, не позволяло французам обойти правый фланг русских и перерезать им отход в случае неудачи на Можайск по Новой Смоленской дороге. Это могло бы стать катастрофой для русской армии! Не следует забывать, что в нескольких километрах севернее Маслова шел Гжатский торговый тракт, который через Марфин брод выходил в… тыл русских войск у Можайска. Наполеон умел мастерски перебрасывать свои войска через водные преграды с заходом в тыл врагу. А ведь такие маневры были известны Кутузову «на собственной шкуре», например по войне 1805 г., где ему пришлось умелым маневрированием «уносить ноги» вдоль Дуная из-под Вены после капитуляции Макка под Ульмом.

Это сейчас известно, что Бонапарт пошел по двум Смоленским дорогам (Старой и Новой), а в тот момент за ним оставалось право на неожиданный маневр, и историки не исключают, что Кутузов очень опасался, что мощный (24–25-тысячный!) корпус Богарнэ будет направлен именно по Гжатскому тракту. Именно масловские дальнобойные пушки, простреливавшие этот тракт, могли задержать французов и дать Кутузову свернуть позицию и отойти назад.

Не меньшие проблемы вызывал у Кутузова и край левого фланга «в лице» Шевардинского редута, который все же не был передовой позицией его войск, а скорее частью единого фронта по линии Шевардино – Маслово. Шевардино за счет своей высоты над остальными соседними возвышенностями играло ключевую роль над всей плоскостью Бородинского поля. Размещение здесь дальнобойной батареи позволяло русским простреливать Новую Смоленскую дорогу, и выходящие по ней на Бородинское поле французы для развертывания по выгодной для них линии Шевардино – Бородино вынуждены были бы либо брать Шевардино с ходу, что вело к большим потерям и из-за узости атакуемого пространства никак не походило на генеральное сражение, либо им приходилось бы сместиться севернее Новой Смоленской дороги и развертываться уже по линии Валуево – Беззубово – Логиново и тем самым обрекать себя на фронтальную атаку сильно укрепленных природой русских позиций через реку Колочу.

Развертываться же южнее, т. е. по линии между Новой Смоленской и Старой Смоленской дорогами, для Наполеона тоже было невыгодно. Во-первых, нужно было бы идти через широкий Утицкий лес. Во-вторых, не удалось бы использовать весьма эффективную французскую дальнобойную артиллерию. В-третьих, фронт атаки был бы максимально сужен. В-четвертых, выстраиваться для атаки пришлось бы либо слишком далеко от линии фронта, либо уже под огнем Шевардинского редута. К тому же с него возможен был хоть и на предельной дальности, но все же достаточно эффективный огонь по площадям, т. е. по вражеским колоннам, идущим по Новой Смоленской дороге.