Подготовка операции «Кольцо» тем временем продолжалась. Но с приближением 6 января – срока начала операции – становилось все более очевидным, что к этому времени фронт не будет готов к наступлению. Многие эшелоны с войсками и транспорты с вооружением и боеприпасами запаздывали. В таких условиях начинать операцию было рискованно.
Утром 3 января Рокоссовский, Воронов и Малинин собрались, чтобы определить реальную готовность к наступлению. Стали подсчитывать, проверять цифры. Опоздания эшелонов увеличились, а не уменьшились.
– Что же выходит? – раздумывал Воронов.
– Как ни крути, мы не будем готовы в назначенный срок, – настаивал Рокоссовский.
– Нам нужно еще шесть-семь суток. Придется просить Ставку об отсрочке.
– Нет, это невозможно. Верховный этого не разрешит.
– Ну хотя бы на трое-четверо суток!
– Попробуем, – согласился Воронов и тут же стал звонить в Москву. Разговор, однако, ничего не прояснил. Сталин молча выслушал Воронова, ничего не ответил, сказал «до свидания» и положил трубку.
Воронов сразу же написал следующее донесение Сталину:
Реакция на донесение последовала незамедлительно. Воронова вызвали к телефону. Сталин был сильно раздражен, и Воронову пришлось услышать немало неприятных слов.
– Вы там досидитесь, что вас и Рокоссовского немцы в плен возьмут! Вы не соображаете, что можно, а что нельзя! Нам нужно скорей кончать, а вы умышленно затягиваете!
Сталин потребовал доложить ему, что значит в донесении фраза «плюс четыре». Воронов пояснил:
– Нам нужно еще четыре дня для подготовки. Мы просим разрешения начать операцию «Кольцо» не 6, а 10 января.
Последовал ответ:
– Утверждается.
На следующий день Сталин сообщил Воронову, что одобряет предложение о вручении ультиматума командованию окруженных немецких войск. Однако правильнее будет вручить ультиматум не накануне, а на вторые сутки наступления. Предложили 5 января представить проект ультиматума на рассмотрение и утверждение Ставки.
Подготовленный текст с незначительными поправками был утвержден. В ультиматуме, адресованном командующему 6-й армией генерал-полковнику Паулюсу или его заместителю, говорилось:
