Обложка была украшена изображением секционного стола и лотка из нержавеющей стали с разложенными на нем инструментами для вскрытия. На задней крышке коробки было предупреждение о материалах, содержащих насилие. Смертельная сцена с мужчиной, которому следовало бы уделить больше внимания табличке "НЕ КОРМИТЕ МЕДВЕДЕЙ", кинотрюки, закончившиеся страшной катастрофой, результаты пьяного вождения на автобане, несчастные случаи на крокодильей ферме, перестрелка наркоманов с полицией, последняя попытка побега известного фокусника Исаака Неуязвимого, уличные беспорядки, эквилибристы, пренебрегшие страховочными сетками. Люди, наказанные за собственное высокомерие, и просто оказавшиеся не в том месте не в то время. При этом серия обещала быть лучшим "шокьюментари" в истории, настоящей феерией ужасных зверств.
После пяти непродуктивных часов вялого стеба, не произведшего никакого впечатления ни на Кэрри с Рене, ни на кого-либо еще, это было равносильно настоящему лекарству.
Приготовив в микроволновке "разогревашку", Гэбриел отнес ее к себе в комнату и устроился перед телевизором. Особенно ему нетерпелось увидеть кого-нибудь из жителей Бартока и местные достпримечательности. Все оказалось очевиднее, чем он думал.
- Эта молодая женщина, должно быть, только что позвонила в "Трипл-Эй" (Американская Ассоциация Автомобилистов - прим. пер.), - произнес комментатор, явно уверенный, будто отпустил первоклассную шутку. Сцена якобы попала в объектив находящейся поблизости камеры наблюдения. Женщина, о которой шла речь, склонилась под капотом машины посреди пустой парковки. Она постоянно дергала руками, словно сигнализируя, что понятия не имеет, что делать. Сцена происходила ночью и отчасти была скрыта тенями. Рядом с женщиной появилсь другая фигура, судя по темному силуэту - мужская. Человек схватился за капот и несколько раз ударил им женщину по спине и голове, сразу же поставив ее на колени. Убийца сделал шаг назад, чтобы полюбоваться работой, его лицо было по-прежнему спрятано в тени. Из-за темноты Гэбриел не мог определить подлинность сцены. И хотя мучитель был скрыт такой нереалистичной схемой освещения, сама жертва оставалась на виду.
Это была Кэрри, которой он восхищался в "Кинорае" всего два часа назад.
- Не знал, что ты хотела стать актрисой, - сказал ей Гэбриел на следующий день.
- Я тоже не знала, - ловко парировала Кэрри и, словно обращаясь к Рене, закатила глаза. Ее подруга хихикнула в той своей визгливой манере, благодаря которой всегда оказывалась в его личном хитпараде "Самых горячих сосок "Кинорая" на втором после Кэрри месте, причем с большим отрывом. Когда его попытки поприкалываться в очередной раз провалились, один ее отказ от веселья уже стал лучиком надежды.
Гэбриел горько улыбнулся предсказуемо уклончивому ответу Кэрри. Какие они все-таки! Постоянно от него что-то скрывают, многозначительно переглядываются, хитрят. Их перешептывания по углам всегда заканчивалось неестественно громким смехом Рене, как будто Кэрри была Эдди Мерфи. Естественно, Гэбриел понимал, что разговор идет о нем. Как долго они будут продолжать этот свой спектакль? Бесконечно?
- Но я видел твою работу, - когда смех Рене, наконец, затих.
- Он это о чем? - спрсила Кэрри Рене.
- Не знаю... но похоже на сексуальное домогательство. Зуб даю.
- На
- На
- Ага, - ухмыльнулся Гэбриел. - Знаешь, та цифра, которая стоит между восьмеркой и десяткой?
Он заметил, что Рене при этом не рассмеялась.
- Как ты можешь смотреть этот трэш? - спросила Кэрри, ее лицо сморщилось, напомнив знаменитое выражение актрисы Рене Зеллвегер. - Это же за гранью добра и зла, Гейб.
- Я хотя бы там не снимался. - Он повернулся обслужить клиента, мужчину с пронзительным взглядом, выбравшего любопытные по своему разнообразию фильмы -
Гэбриел счел необходимым прокомментировать последний выбор.
- Этот четыре часа идет.
Губы покупателя разомкнулись, обнажив пятнистые от никотина и кофе зубы, и растянулись в улыбке.
- Ага... Знаю.
