— Открываем? — казалось, что Камиль всецело положился на выбор Раджаба.
Капитан кивнул. И распахнул ящик после того, как владелец яхты снял с крышки маску.
Из вместилища магического оружия взвились две змеи.
Уставились, не мигая, на друзей.
Зашипели, обнажив острые зубы, подрагивая раздвоенными языками.
— Вот черт! — воскликнул Камиль, чувствуя, как виски сжимает раскаленный обруч боли.
Войско во главе с падишахом все дальше и дальше удалялось вглубь пустыни.
Камиль ни разу не обернулся, чтобы взглянуть на родной город. Ни разу не затуманила его мозг тень сожаления о принятом решении. Его долг откликнуться на просьбу о помощи и по-другому быть не должно и не может.
Боевые верблюды неслись вперед, словно не касаясь песка ногами.
Тела всадников охраняла от жгучего солнца и мелкого песка, проникавшего в каждую плотная геллаба, с капюшоном, наброшенным поверх куфии, закрывающей гладко выбритые головы.
Слева на поясе, стягивающем геллаб, надежно крепился меч в инкрустированных перламутром с нанесенными магическими знаками и символами ножнах, именуемый во многих краях пустыни зульфикаром. Страшное обоюдоострое оружие с раздвоенным концом лезвия.
Ходили легенды, что мечи эти были созданы по образцу оружия, принадлежавшего одному из верховных духов пустыни.
Что выкованный с соблюдением необходимых и никому не ведомых, кроме самих создателей, таинств, зульфикар не знает промаха.
Что снесет голову врага, едва коснется его шеи.
Так ли это было на самом деле, и что стало причиной смертоносной силы меча? Искусство кузнеца или магия наследниц пери, которые забирали оружие в дом, едва оно было готово, и совершали над ним тайные обряды перед тем, как передать воину отныне и навсегда становившемуся его единственным владельцем?
Этого воины не знали и об этом не задумывались. Но, получив из рук падишаха свой зульфикар, воин уже никогда с ним не расставался. А учитывая, что мужчины не спешили обременять себя заботой о семье, то, даже ложась спать, каждый клал меч в постель слева от себя. Чтобы в случае опасности было сподручнее схватить его и занести над головой неразумного врага.
Справа на поясе был подвешен ятаган. Оружие не менее смертоносное в умелых руках, но не столь тяжелое и грозное, как зульфикар. Кончики ножен обоих мечей крепились в кожаных петлях седла. Так, чтобы не мешать бегу верблюда и при этом не доставлять неудобства всаднику во время движения.
Гонец, прибывший в Махтанбад в поисках помощи, был одет так же, как и все воины. Его конь пал, едва чернокожий посланник въехал в предел города, а потому для него тоже подобрали верблюда. Быстрое и мощное животное, чей хозяин пал в битве два года назад.
Если быстрый бег верблюда и доставлял посланцу неудобство в начале пути, то вскоре он привык и к мерному покачиванию и к необычному седлу, к которому приторочили копье — оружие воина.
К вечеру первого дня, когда диск солнца наполовину скрылся за линией горизонта, Камиль дал приказ спешиться.
Прежде чем поесть и напиться самим, воины расседлали верблюдов. Каждый вынул из седельной сумки горшочек со снадобьем и тщательно обработал кожу животного. Там, где крепилось седло. Кормить и поить боевого товарища во время перехода не только не нужно, но и вредно, а потому, расстелив на песке войлочные подстилки, воины приступили к трапезе. Все происходило в тишине и молчании. Тревожить праздными разговорами духов пустыни не нужно.
Солнце нырнуло за горизонт, и на пустыню тотчас обрушилась ночь. Но едва в небе зажглась первая звезда, падишах дал приказ снова седлать верблюдов и отправляться в путь.
Посланник удивился такой поспешности, хотя и не стал никого ни о чем спрашивать. Он понимал, что им нужно добраться в город, которым правит его госпожа, Черная Королева, как можно быстрее. Но перед боем воин должен быть в форме! Он должен, как минимум, выспаться, а не валиться из седла от изнеможения! А впереди было еще четыре дня пути. Неужели падишах собирается провести это время в седле, не прекращая бешеную гонку?
Гонец совсем уж было собрался занять свое место рядом с падишахом, но тот указал ему место в выстроившемся один за другим караване верблюдов, каждый из которых был привязан к седлу идущего впереди.
Чернокожий воин вскоре понял, что не спит только первый верблюд и его всадник! Остальные, и воины, и животные, словно впали в транс. Движение каравана замедлилось, но не прекратилось! Войско все так же продолжило двигаться в сторону города-государства нуждающегося в помощи.
Гонец очнулся, когда пустыня зарозовела от лучей утреннего солнца. Он понял, что лежит на войлочной подстилке, прижавшись к теплому боку своего верблюда.
Когда остановился караван? Как долго продолжался отдых? Этого чернокожий воин не знал. Но вместе с ним просыпались и начинали седлать верблюдов остальные воины.
Диск солнца показался наполовину из-за линии горизонта, и караван, уже выстроившись в порядке для дневного перехода, снова отправился в путь.
***
