А, может, какие-то более простые химические опыты для обнаружения следов. Что-то типа моей чуйки, только исключительно на химии. Вряд ли эти порошки с дымом, к слову, пахнущие отвратительно, могли идентифицировать объект и показать, куда он направился. Но узнать количество вполне. Я даже представил, как вспыхнул порошок, и на клубах дыма показались силуэты в формате лазерного шоу. Я ещё раз чихнул, проходя мимо пентаграммы. Жжёная резина вперемежку с пряным запахом горькой гвоздики почесала небо, поднимаясь к носу.
«Искателей» внутри уже не было. Я спокойно прошёл к камерам, констатировав смерть безымянного пленника в первой клетке. А вот зубастик вполне себе выглядел живчиком. На решётку больше не бросался, а сидел в центре камеры на корточках и увлечённо ковырялся во рту. При более подробном рассмотрении оказалось, что он раскачивает сломанный зуб.
На моё появление фрик не среагировал. Либо подустал, либо действительно увлёкся процессом. Туда-сюда. Обломок всё время норовил выскользнуть, что явно злило мутанта. Он шипел и порыкивал. А когда, наконец, удалось доломать верхний клык, он аж хрюкнул от удовольствия. И держа руку перед мордой, начал разглядывать добычу. Хрюкнул ещё раз и неожиданно метнул осколок зуба в решётку, то есть в меня.
Вонючий (в прямом смысле слова) осколок просвистел мимо моего уха и воткнулся в стену, зарывшись в окрашенную штукатурку.
— Фу таким быть, — я скривился и помотал головой.
Мутант на это просто отвернулся, крутанувшись на пятой точке. Блин, с такой мотивацией он мне не поможет с «Искателями» драться. Я посмотрел на часы, до запланированной акции осталось совсем чуть-чуть. Подобрал нужный ключ и открыл замок. Скрипнул дверью, приоткрыв её на пару сантиметров, и начал по-тихому сдавать назад.
Сделал пару шагов, следя за спиной мутанта. Мысленно уже махнул рукой на свою затею, но тут фрик прыгнул. Да так прыгнул, что сразу же оказался в коридоре. Зарычал, скалясь беззубой улыбкой, и рванул за мной.
Я тоже рванул, борясь с желанием развернуться и вступить в бой. Шакрас, похоже, не понимал, почему мы бежим от монстра, а не за ним. Не всегда нужно понимать зачем, но всегда нужно делать то, что нужно делать…
Геном прослушал краткосрочный курс философии и мотивации от реципиента, а я втопил так, будто за мной черти гонятся. Хотя технически один это действительно делал. Я проехался по столешнице, опрокинул за собой пару стульев и сиганул через стойку. Пронёсся через дверь, столкнувшись на крылечке с удивлённым патрульным. Свалил его и, пробуксовывая на его ноге, подорвался дальше. Услышал за спиной удивлённый окрик, затем удар в дверь, торжествующее рычание, оборвавшийся вопль ужаса и звук чего-то ещё явно тоже оторванного.
— Мой пацан, — хмыкнул я, не оборачиваясь, и с разбега заскочил на забор.
Перевалился аккурат на крышу нашей машины и рыбкой нырнул в окно.
— Удачно? — спросил Датч, озираясь по сторонам. — А то время уже…
Только он это спросил и сказал, как в деревянный забор влетел мутант. А со стороны промзоны раздалась короткая автоматная очередь. В ответ ей дважды бахнул двенадцатый калибр, после чего автомат затрещал уже не переставая. В забор за это время ударили ещё дважды. Его шатало, гнуло, несколько досок треснуло, выгнувшись в нашу сторону, но ещё на пару ударов его должно хватить.
— Едем, — я завёл двигатель и, пока особо не газуя, покатился по улице.
Когда мы поравнялись с крайним домом, забор не выдержал. Разлетелись доски, и в проломе появилась туша мутанта. И, кажется, застряла, начав крушить всё вокруг до тех пор, пока не рухнула целая секция. Фрик оскалился, а, может, и зарычал, слышно уже не было, и начал вертеть мордой по сторонам. Пришлось мигнуть ему аварийкой. Можно было бы и посигналить, но по соседней улице как раз пронёсся фургон «Искателей». И ехал он в сторону промзоны. Ну, глядишь, что-то и получится.
— А, может, перебьём их? — спросил Датч, озвучив одну из моих мыслей. — Отследим по кучкам, разделим и зачистим. Захватим город, — мечтательно сказал Датч, но потом сам же себя и расстроил. — Удержать, правда, не сможем пока что.
— Рискованно, — я нахмурился. — Ещё одна, максимум две кучки и больше они разделяться не будут. Будем нарываться, завязнем в перестрелке, и нас числом задавят. Будем медлить, на рассвете…
— На рассвете сныкаемся и пересидим, — перебил меня Датч.
— А на рассвете, — спокойно продолжил я, — они выведут на площадь женщин, детей, Сестер. Всех, кто остался, и начнут расстреливать по одному, покрикивая в громкоговоритель, чтобы мы сами сдались.
— Уверен? — совсем неуверенно спросил голландец.
— Нет, — я пожал плечами. — Но я такое уже однажды видел. Поэтому разделяем на кучки, налетаем всего на одну, на скорости и с элементом неожиданности. Выигрываем немного времени, чтобы открыть ворота, и валим отсюда ко всем чертям. Если какая-то кучка сунется за нами, то там уже проще будет.
— А если? — начал Датч, но теперь уже я его перебил.
