А идти по нему было необходимо, иначе в лесу можно было застрять на несколько месяцев, просто в поисках безопасного пути. Ядовитые заросли, рыхлая земля с эффектом трясины, какие-то вздыхающие бутоны, которые при ближайшем рассмотрении оказались осиным ульем — лишь малая часть того, куда буквально шаг влево, шаг вправо и вляпаешься по какой-нибудь жизненно важный орган.
Моя скорость снизилась раза в три. Я несколько раз терял потоки, чуть не вляпываясь во что-то особо жуткое. Хоть и красивое — яркие краски, радужные цвета — природа Аркадии так же красива, как и опасна. Один раз пришлось откатиться, когда в меня случайно воткнулась оса-мутант, не заметив мою «Маскировку». Я сам не ожидал, прислушивался к ветру, а прижужжало совсем другое. Не успел её прибить, и уже через минуту она будто бы клонировалась, и за мной нёсся уже целый рой.
Будь ты хоть трижды шакрас, будь у тебя хоть два пулемёта, но когда на тебя толпой нападут осы, то просто беги. И долби по округе «Аурой страха», ну или прыгай в воду. Но пара небольших микроозер с родниками, мимо которых я успел пройти, хоть и были кристально чистыми, но именно эта прозрачность и не давала туда сигануть. Те, кто готов был встретить, мало чем отличались от ос.
В общем, долину я пересёк уже глубокой ночью. На морально-волевых — воля гнала вперёд, а мораль не позволяла ночевать в лесу. Я почувствовал, что вернулся местный босс, и как бы мне ни хотелось на него посмотреть, драться среди природных ловушек, я не рискнул. Покинул лес и залез в первую же найденную на пути пещеру.
Именно на пути. Тёмных провалов и отверстий в горе было много, практически каждые двадцать метров можно было найти проход. Где-то чистый, где-то с монстрами на фоне. Но сходить с тропы и терять вектор направления я не стал.
Переночевал по-простому. Спал мало и нервно, первое время просыпаясь от каждого доносящегося воя или хрипа с воздуха. А учитывая последовательность: вой — хрип — скулёж, можно было предположить, что местный босс не пришёл домой, а прилетел. Потом приноровился и до рассвета, когда первые лучи солнца проникли в пещеру, выключился, ни на что не реагируя.
Когда выбрался из пещеры, обнаружил свежие следы совсем рядом от входа. Кровь, шерсть и расплющенный череп существа, неизвестного современной науке, который втоптали в землю. Форму лапы того, кто втоптал, я тоже отнёс к существу, неизвестному науке. И порадовался, что его размер не позволил ему заглянуть в пещеру. Может, он даже спас, сам того не ведая.
Я поймал нужный поток и, завтракая на ходу, пошёл по следу. Опять гора, опять виляние между камнями (и теперь пещерами), только сейчас вверх. Ветер дул в спину, отчасти помогая идти, но комфортной прогулкой я бы этот подъём не назвал. Шёл и постоянно кивал, то смотря под ноги, то контролируя небо. Заметил там пару силуэтов, полюбовался на них в оптику — вроде просто грифы. Размах крыльев большой, черепушки лысые и розовые. Мою «Маскировку» они пробить не смогли, и на боссов были непохожи, но явно вели себя по-хозяйски.
Постепенно склон становился всё более отвесным. С каждым метром карабкаться становилось всё сложнее. Я уже не шёл в горку, я будто бы забирался по огромным каменным ступеням. Несколько раз ещё замечал грифов, но в последние два раза можно было не задирать голову, я уже спокойно смотрел на них свысока. Я почти добрался до гребня, идущего между вершинами, и, следуя за потоком, свернул в сторону меньшей. Внутренне дважды обрадовался. В первый, что на самую верхотуру в снега не придётся лезть, а во второй, что у меня есть проводник, без подсказок, я бы здесь точно ничего бы не нашёл.
Но долго радоваться не пришлось. Путь хоть и вёл на вершину поменьше, но менялся, став в итоге отвесным. А потом и ветер пропал, оставив меня на скале рядом узкой дорогой, огибающей вершину. Каменная метровая полоса, а внизу пропасть, дно которой терялось в туманной дымке. Выбирать не приходилось, так что я не стал ждать аномального ветра и ступил на тропинку.
Поначалу было неплохо, даже какая-то растительность кое-где пробивалась из трещин. Но чем дальше я шёл, тем тропа становилась уже. Восемьдесят сантиметров, пятьдесят, тридцать…
И в итоге дорожка сузилась, превратившись в узкий карниз. Чёртов овринг! Никогда их не любил. Как говорят таджики, а вместе с ними и Купер (которому понравилась поговорка): Путник на овринге, как слеза на реснице. В том смысле, что соскользнуть в любой момент может…
