– Извините, но я не понимаю, – не добравшись до конца, отложил в сторону листок с переводом Феликс. – Чему конкретно посвятил Улугбек тридцать шестую главу?
– По правде говоря, – поддержал археолога Борис, – и я надеялся прочитать крутую сагу про апокалипсис.
– А в результате ни нашествия инопланетян, – шутливо продолжила реплику программиста Юлия, – ни модных нынче зомби?
– Помните, я предупредил в самом начале, – прохрипел Гречин, – что у нас две новости. Так вот вторая относится к категории не очень хороших. В расшифрованном тексте нет ни слова о предстоящем падении метеорита и его последствиях.
– Тридцать шестая глава оказалась философским трактатом, полностью посвященным одному из человеческих пороков, – с сожалением констатировал Тимур, – Гордыни. О том, что её необходимо усмирять. Что она разрушительна для каждого человека и для общества в целом. Какое отношение Гордыня имеет к астрономии? К звездным таблицам, наконец?
– И вообще, зачем философский трактат, – поддержал коллегу Савелий, – требовалось так тщательно шифровать и прятать от современников?
– Может быть, перед нами еще один код? – пытаясь спасти положение, предположила Варвара. – В смысле эзопов язык. Читаешь одно, а подразумеваешь другое?
– Вряд ли, – развел руками Тимур. – Я не почувствовал ни единого намека. Ни единой параллели.
В конференц-зале воцарилась тягостная тишина. Разочарование словно материализовалось и камнем повисло в воздухе. Год работы, месяцы ожидания, надежды вдруг разбились вдребезги.
– Что ж, – Архипов – руководитель проекта, ему и озвучивать окончательное решение, – приходится признать, что долгий путь расшифровки старинной рукописи привел в тупик. Но у нас есть таблица дат, которую мы проверили, – Леонид вопросительно посмотрел на ученых: Гречин и Анциферова утвердительно кивнули. – Значит, будем опираться на неё. Ну а рукопись, – Архипов сложил пополам листки с переводом и убрал в портфель, – будем считать это личными записками средневекового астронома. Улугбек не хотел, чтобы кто-то прочел его мысли, поэтому поручил их зашифровать. Мы же сосредотачиваемся на создании математической модели. Насколько знаю, базовые параметры определены, – теперь Леонид обратился к Вахрушину. Борис в ответ тоже кивнул головой. – Поэтому работаем в тесном контакте с Вахрушиным над итоговым результатом.
Установка на работу «в тесном контакте с Вахрушиным» на практике вылилась в длинную череду свободных дней. Борис заперся в коттедже (не отходил от компьютеров, окна занавесил плотными шторами, чтобы не отвлекаться на смену дня и ночи), а всем остальным пришлось так планировать жизнь, чтобы заниматься своими делами и одновременно находиться поблизости или в пределах видео-досягаемости от Вахрушина, если программисту что-нибудь понадобится.
Гречины всерьез переключились на внучку. На носу сентябрь, нужно срочно определиться с начальным образованием. Кира придерживалась строгих правил: ребенку для полноценного развития требуется общество сверстников. Любящие бабушка с дедушкой избалуют девочку, а несколько часов в день три раза в неделю (так предлагают малышовые группы при частных образовательных заведениях) ребенка совсем не напрягут. К обсуждению подключился и Максим Игнатьевич. Антошка не отходил от Лизы ни на шаг, он расплачется-расстроится, если подружка станет посещать занятия без него. Поэтому каждый день представители самого старшего и самого младшего поколений загружались в универсал и ехали знакомиться с одним из учреждений. Пока не выбрали наиболее подходящий вариант – школу в сосновом лесу, где детишек в дополнение к остальным развлечениям учили кататься на пони.
Юлия поторопилась вернуться в Новосибирск. Благодаря Архипову, она смогла вновь получить доступ к базе данных Центра вирусологии. Не теряя времени, женщина активно собирала материал для очередной научной публикации. А еще это был отличный способ не только самой улизнуть из-под контроля наблюдателей, но и освободить от слежки Тимура. Тем более что ему не мешало сменить обстановку. После расшифровки рукописи, которая оказалась бесполезной (с точки зрения общего исследования) бумажкой, Кабиров сильно расстроился и чуть не впал в депрессию. Поэтому поездка с Юлией стала для него спасением.
