Собирались ли короли Англии и Франции воевать на самом деле? Во всяком случае, лошадь Генри VII была украшена лилиями королевского дома Франции, и он велел начеканить монет, где в центре «розы Тюдоров» красовалась та же лилия. Тем не менее, проблемы с военными походами Англии на континент оставались всё теми же: перевозка большого количества военного контингента и оружия требовала большого количества плавсредств. В данном случае, для перевозки 14 000 человек понадобилось 700 кораблей, и собирать эти корабли пришлось долго. Вообще, похоже на то, что изначально-то Генри VII все-таки намеревался повторить путь Генри V из Портсмута в Нормандию, но затем случилось неизбежное.
Это должна была быть совместная операция — Генри и Максимилиан, у которого тоже сошлись звёзды повоевать с Францией в 1492 году. И они настолько интенсивно обменивались посланиями по координации действий, что часть их оказалась перехвачена. Соответственно, планы пришлось менять, буквально переодевшись на лету — из Портсмута в Кентербери и из Нормандии в Кале. И с этого момента серьезное намерение вернуть потерянные английские владения во Франции превратилось в парад с намерением получить от Франции какую-никакую почетную «пенсию», как когда-то получил Эдвард IV.
Договор в Этапле был заключен 3 ноября 1492 года, и это был хороший договор. Во-первых, англичане получили компенсацию расходов в размере 159 000 фунтов. Во-вторых, французы согласились заплатить англичанам всё, что тем задолжала Бретань, то есть 745 000 золотых крон — астрономическая сумма, которую вряд ли сама Бретань была способна когда-либо заплатить. Даже Франция договорилась выплачивать эти деньги по 50 000 золотых крон в год, и это было около 5 % всего годового дохода английской короны. В-третьих, Франция пообещала выслать «Перкина Варбека» и, что самое интересное, так и поступила. Более того, до самого 1513 года Англия и Франция сблизились, как никогда до этого. Взамен Генри VII просто пришлось признать права Франции на Бретань, но поскольку Анна Бретонская к тому времени уже согласилась на французский брак, это было признанием де-факто.
Довольно напряженными остались только отношения между Англией и императором Максимилианом, с точки зрения которого Генри VII нарушил их договор ради выгоды. На самом деле, Максимилиан просто провозился слишком долго, явившись на рандеву через месяц после того, как англичане и французы подписали договор, а те, в свою очередь, торопились с договором до начала зимы. Но кто же признает свою ошибку? В результате, бездомным «Перкин Варбек» не остался, и перебрался под крыло к императору. Который, надо сказать, на тот момент вообще понятия не имел, с кем он имеет дело — то ли действительно с дорогим племянником уважаемой родственницы, Маргарет Бургундской, то ли со самозванцем и авантюристом, готовность которого к приключению окружающие политики хотели использовать в своих интересах.
В 1493 году у всех, вовлеченных словом, делом или фантазиями в историю с парнем, который то ли был, то ли не был принцем Ричардом Английским, закончилось время для размышлений. Генри VII наложил санкции на торговлю с Фландрией, но оружие это было традиционно обоюдоострым: Фландрия не получала английскую шерсть, но и английские купцы не могли получить свои деньги. Тем временем, всегда готовые пограбить иностранцев, англичане атаковали поселения иностранных торговцев (ганзейцев, в основном) и их корабли, хотя груз тех кораблей и не попадал под эмбарго. С другой стороны, эта предубежденность к иноземцам росла в пропорции к страху, что превратившийся из союзника во врага Максимилиан и прочие враждебные силы готовят вторжение в Англию.
При дворе короля знали, что к марту 1493 года как минимум сэр Роберт Клиффорд, лорд Фиц-Уолтер, сэр Хэмфри Саваж, сэр Саймон Монфорт, сэр Томас Твэйтс, Уильям Дюбени, сэр Уильям Стэнли и ещё некоторые договорились оказать помощь «самозванцу». Тем не менее, служба безопасности короля не сомневалась, что эти лорды — только верхушка айсберга, и тщательно следила за передвижением по стране тех, кто традиционно не сидел на месте: за торговцами, коробейниками, монахами, актерами, музыкантами. Сэр Реджинальд Брэй, использовавший в свое время эту братию виртуозно, несомненно имел среди них своих шпионов, и мог держать руку на пульсе заговорщиков. Насколько известно, существовал план убийства короля и его наиболее важных придворных путем нанесения яда на дверные ручки. А одной ночью весь Лондон был обклеен призывами присоединиться к Ричарду Английскому и свергнуть узурпаторов.
