В начале лета 1494 года, французы сообщили Генри VII, что император Максимилиан собирает корабли и припасы, чтобы отправить большую армию «Ричарда Английского» на завоевание короны и престола. Как ни странно, английского короля это не обеспокоило, а развеселило — он совершенно точно понял, что воюющим в Италии французам просто хотелось занять английский флот патрулированием английских побережий. Ведь в связи с этой войной, финансовая ситуация Максимилиана не улучшилась. Соответственно, не собрав достаточно денег в 1493 году, он точно не смог бы собрать их в 1494-м. И король решил потратить свободную минутку с толком. На День Всех Святых он сделал своего второго сына, Генри, герцогом Йоркским. Надо сказать, этот ребенок, которому было чуть больше трех лет, заслуживал того, чтобы его продемонстрировали лондонцам. В частности, в процессии к Вестминстеру 29 октября, он совершенно самостоятельно управлял лошадью, чем вызвал у зевак восторг и удивление. На следующий день, отец произвел его в рыцари, после чего подхватил мальца на руки и поставил на стол, чтобы все могли им полюбоваться. Сама церемония возведения принца в должность прошла 1 ноября 1494 года.
Проводил её архиепископ Джон Мортон и восемь епископов, в сопровождении хора королевской часовни. После этого снова была торжественная процессия — в свете факелов и блеске драгоценностей и шелков. На этот раз процессия предполагалась пешей, и ребенка-герцога по большей части несли на руках — то ли потому, что он устал, то ли (скорее всего), чтобы как можно больше лондонцев увидели нынешнего герцога Йоркского, и перестали забивать себе голову каким-то сыном Эдварда IV, которым Перкин Варбек то ли был, то ли не был. А потом был двухдневный турнир. В первый день, сражающиеся носили белое и зеленое, цвета династии, на второй — синее и рыжее, цвета герцога Йорка.
А под Рождество 1494 года грянул гром в лагере заговорщиков: из окружения Перкина Варбека исчезла чрезвычайно значительная для заговора фигура, сэр Роберт Клиффорд. Его возвращение в Лондон 12 января 1495 года было обставлено так, что Генри VII его помиловал, и тот принес на родину свою повинную голову. К этому моменту, всё королевское хозяйство уже засело за стенами Тауэра, и там же работал королевский совет. Для заговорщиков потеря Клиффорда, знакомого с деталями рутины королевской повседневности и имеющего повсюду знакомых, была страшным ударом. Но им предстоял ещё один удар, не менее сокрушительный. Уильям Стэнли не успел даже понять, что происходит, как оказался перед королевским советом, в присутствии которого сэр Роберт Клиффорд ясным голосом показал, что 14 марта 1493 года сэр Уильям Стэнли пообещал помогать Варбеку всеми доступными способами всеми своими ресурсами, и что он состоял в переписке с Маргарет Бургундской, касаемо мобилизации поддержки в Англии.
А 20 января, королевский совет допросил уже потерявшего к тому моменту всё влияние лорда Фиц-Уолтера, и через пять дней в Доме Гильдий Лондона начался судебный процесс. После того, как в замке Холт, принадлежавшему сэру Уильяму, было найдено при обыске 10 000 фунтов наличными, которых хватило бы и на мобилизацию поддержки Варбеку, и на содержание армии вторжения, Уильям Стэнли был признан виновным в государственной измене 7 февраля, и уже 16 февраля 1495 года он был обезглавлен. Конечно, за государственную измену полагалась более жестокая казнь, но Стэнли был пэром, и суд пэров заменил её на отсечение головы. Говорили, что Стэнли, до конца уверенный в том, что его помилуют, сошел с ума на эшафоте.
И снова Генри VII не стал впадать в крайности. Стэнли расстался с головой потому, что живым он был опасен — у него было влияние на северо-западе, и огромные ресурсы, которые он мог мобилизовать очень быстро. А вот Фиц-Уолтер, никакого влияния не имевший к тому моменту, был просто-напросто отправлен в заключение. Тем не менее — в Кале, так что можно с уверенностью сказать, что его в этом случае использовали на роли живца, на которого должна была клюнуть рыбка измены, которая пряталась где-то в Кале. О том, что там есть противники режима, служба безопасности знала, но без доказательной базы ограничивалась просто наблюдением (но бондами местный гарнизон все-таки связали). Управляющего и кузена Фиц-Уолтера, Томаса Крессенера, помиловали в тот момент, когда его голова уже склонилась на плаху. Надо сказать, что выводы из этого потрясающего момента Крессенер сделал правильные, и в дальнейшем использовал свои таланты исключительно на благо режима — и в парламенте заседал, и дважды был комиссионером по субсидиям.
Разумеется, для заговора, в центре которого стоял Перкин Варбек/Ричард Английский, все эти события в Англии были достаточно неприятными, но общая стратегия из-за них не пострадала и пострадать не могла, потому что заговор изначально планировался инвазией извне. Локальная помощь в этом предприятии была бы деталью приятной, но не критичной. Так что ответ заговорщиков последовал очень быстро, уже в марте 1495 года.
