Вообще, довольно быстро по стране пошли гулять слухи, что многие представители знати будут максимально затягивать с явкой в Ноттингем. Большинство — просто потому, что воевать, рисковать и нести расходы им не хотелось. То есть, им, по сути, было совершенно безразлично, кто там будет сидеть на троне. Главное, чтобы король обеспечивал функционирование государственной системы. Некоторым, как, к примеру, Стэнли, было не всё равно, но своё мнение о том, кого они хотят видеть на троне, они держали при себе.
Со Стэнли вообще всё было не так просто. Да, король Ричард знал, что они поддерживали Ричмонда, но, похоже, относил это к влиянию леди Маргарет Бьюфорт на мужа. Что касается отпуска Томаса Стэнли, который, якобы, был ему дозволен только при условии того, что старший сын сэра Томаса останется в роли заложника при дворе, всё ещё более туманно. Потому что лорд Стрэндж явно отправился, изначально, с отцом в Ланкашир — они там вместе подписывали бумаги ещё 18 июля. Но 1 августа, лорд Стрэндж был зафиксирован в числе присутствовавших при передаче Большой Печати в Ноттингеме. Тогда он был в составе свиты Ричарда. Тем не менее, Стрэндж действительно был арестован, когда Томас Стэнли отказался явиться в Ноттингем, ссылаясь на болезнь. Более того, оп пытался бежать, был перехвачен, и сделал признание, что состоял в конспиративном заговоре со своим дядей, Уильямом Стэнли и сэром Джоном Саваджем, имевшим целью помощь Ричмонду. После этого, лорд Стрэндж написал отцу, заклиная его немедленно прибыть со всей обещанной королю силой.
Был ли Томас Стэнли действительно болен? Учитывая то, что эпидемия потовой лихорадки распространилась в Англии одновременно с прибытием Ричмонда, а из поместья Стэнли люди регулярно посылались во Францию и, позднее, в Уэльс — вполне мог. Собирался ли он предать Ричарда уже в тот момент — это более проблематичное утверждение.
Дело в том, что мнение историков о тех днях во многом базируются… на балладе “Ballad of Bosworth Field”. Что не так уж необычно — информация о многих событиях периода войн с викингами тоже зачастую базируется на балладах. Разница, на мой взгляд, в том, что баллады скальдов историки изучали критически, а вот критическому отношению к “Ballad of Bosworth Field” мешала демонизация Ричарда III и знание того, чем закончилось всё дело.
Баллада, например, утверждает, что оба Стэнли, Томас и Уильям, были верны королю Ричарду ровно до момента, пока тот не арестовал лорда Стрэнджа из-за несчастного стечения обстоятельств с готовностью Томаса Стэнли явиться в Ноттингем. То есть, Ричард сам виноват в том, что отвернул от себя этот могущественный дом. Тем не менее, странная активность лорда Стрэнджа уже во время восстания Бэкингема говорит о том, что Стэнли, как минимум, двурушничали с Ричардом, как делали это раньше с Маргарет Анжуйской.
Впрочем, не стоит объединять братьев в обобщенное понятие «Стэнли». Они довольно сильно отличались и по темпераменту, и по положению. Уильям был гораздо более горяч и скор на дело. И, как ни странно, он изначально поддерживал Йорков в их конфликте с Ланкастерами, в самые мрачные времена битвы при Ладлоу. Для Уильяма Стэнли, август 1485 года изменил всю его жизнь. Для начала, 12 августа умер 16-летний Эдвард граф Вустерский, на матери которого, вдове «палача Англии» Типтофта, Уильям Стэнли женился в 1471 году. Супругам была доверена роль опекунов малолетнего графа, что означало, для Уильяма Стэнли, независимый от королевских милостей доход. Теперь, после смерти Эдварда, титул и доходы ушли к сёстрам Типтофта, Филиппе и Джоанне. Уильям Стэнли остался ни с чем, если не считать грантов короля. Так что, если баллада правдива, и лорд Стрэндж назвал его и Саваджа в числе конспираторов против Ричарда, Уильяму Стэнли не осталось другого пути, как только присоединиться к Ричмонду.
Другой вопрос, зачем лорд Стрэндж назвал имена Уильяма Стэнли и своего кузена Джона Саваджа. Вряд ли его пытали, хотя могли настучать по лицу после попытки побега. Уж не пытался ли молодой человек форсировать события? Кто знает. Во всяком случае, известно, что Томас Стэнли, оставаясь нейтральным до определённого момента во время битвы, дал Ричмонду четырёх своих рыцарей в авангард. Одним из этих рыцарей был Джон Савадж. А Кроулендские Хроники утверждают, что Ричмонд направлялся, после высадки, именно в Северный Уэльс, “where William Stanley… was in sole command”[50].
Самым тяжелым отрезком марша Ричмонда была дорога от Махинллета до Шрюсбери. Местность была гористой, утомительной. И, словно убедившись, что армия Ричмонда явно готова преодолеть и этот участок пути, в этот момент к нему присоединился Рис ап-Томас.
