Их первооткрывательская роль, насколько ее вообще можно назвать первооткрывательской, была целиком оттеснена на второй план викингами, которые в погоне за новыми мирами для завоеваний действительно совершили открытия первостепенной важности; однако, когда сначала сами морские разбойники-викинги, а затем и все норманны, как расселившиеся в колониях, так и живущие на родине, приняли христианство, подобно тому как прежде арабы приняли ислам, сам дух паломничества изменился, приняв новые, более широкие формы. С обращением в христианство Венгрии и Скандинавии[20] христианская Европа сплотилась в империю, более сильную, чем империи Константина или Карла Великого, в духовную федерацию, а не политическое единство, в основе единения и неделимости которой лежала не какая-то видимая субординация, а общая ревность в общей вере. Таким было состояние латинского мира, а также в какой-то мере и греко-русского мира к середине XI в., когда византийские императоры сломили силу Восточного халифата и отвоевали большую часть государства Ираклия; когда римское папство при Льве IX, Гильдебранде и Урбане вышло на политическую арену, поставив перед собой цель — и большей частью успешно ее достигая — создать всеевропейскую империю — федерацию на основе религии. Это сделали скандинавы, которые то ли как пираты, то ли как завоеватели, то ли как братья расселились во всех европейских странах. Долгий крестовый поход, длившийся вот уже четыре столетия в Испании, на юге Италии и в Леванте, бушевавший то на островах Средиземноморья, то на перевалах Альп и Пиренеев, то на берегах Луары и Тибра, теперь, в канун первого сирийского крестового похода 1096 г., стремительно приближался к решительной победе. Толедо был отвоеван в 1084 г.; норманнские владения в обеих Сицилиях уже пришли на смену слабой и ненадежной христианской защите от арабских эмиров; паломники двигались тысячами там, где раньше они шли десятками, а то и в одиночку, — по вновь открывшимся сухопутным маршрутам через Венгрию; и только далеко на востоке первое появление турок в роли поборников мусульманства[21] грозило обратить прилив и отлив. Христианство уже пережило поразительную экспансию языческого севера; теперь, когда оно привлекло норманнов на свою сторону, оно было готово действовать по их образцу. Зрелый замысел папства лишь указал выход всеобщей неутомимой и огромной энергии, звавшей к более широким действиям. Однако отнюдь не само движение крестоносцев пролило столько нового света, дало Европе столько новых знаний о мире, но воздействие этого движения на развитие торговли, путешествий и колонизации.
1. С XI в., с самого начала этого периода, все знаменитые паломники — английский купец Севульф, норвежский король Сигурд, игумен Даниил из Киева и их последователи — были движимы не только благочестием. Общим для них был интерес к путешествиям; некоторые из них особенно интересовались торговлей; большинство было так же готово к битве, как и к молитве.
2. Однако, поскольку воинствующий дух церкви, по-видимому, поутих и ее усилия, направленные на создание новых царств — в Антиохии, в Иерусалиме, на Кипре, в Византии, становились все более бесплодными, постольку началось непосредственное развитие европейских знаний с помощью научных путешествий. Винландия, Гренландия, Белое море и другие норвежские открытия были открытиями, сделанными великим народом для себя самого; не будучи связаны ни с торговыми целями, ни с религиозным чувством, они остались как бы не осознанными Западом. Полный отчет о норвежских путешествиях в Америку лежал в Ватикане, когда Колумб разыскивал доказательства существования в пределах досягаемости — Индии, как он полагал, — на том месте, где он обнаружил неизвестный континент и новый мир. Но ни одна живая душа не знала об этом; даже гренландские колонии были утеряны и забыты в XV в.; в 1553 г. английские моряки достигли Архангельска, не подозревая, что Отер или Торер Гунд уже побывали здесь за шесть веков до них; Запад с XIII по XVI в. почти потерял Россию из виду, и она стерлась из его памяти, будучи под властью татар; однако миссионеры, купцы и путешественники, следовавшие за крестоносными армиями к Евфрату и продвигавшиеся караванными путями к Цейлону и Китайскому морю, присовокупили сведения о Дальнем Востоке и Центральной Азии — «Thesauri Arabum et divitiae Indiac» — к тем знаниям, которыми уже обладало христианство.
И коль скоро эти знания были связаны с выгодой, коль скоро Поло и их спутники дали знать Западу о великих благах, доставляемых материальными богатствами, каких не имел даже Рим при Траяне и которые столь долгое время беспрепятственно делились между арабами и коренными жителями, невероятно, чтобы эти открытия были легко забыты. С этого времени (с конца XIII в.) и до успеха португальцев на другом пути, в конце XV в., европейские интересы состояли в том, чтобы проникать все дальше по старым сухопутным маршрутам и получать все большую выгоду.
