Наглая ложь и отчаянная халтура! Во-первых, мужа леди Грей звали Джоном, а вовсе не Ричардом. Ричардом звали ее отца. Во-вторых, он был сторонником Ланкастеров, как и вся семья и его самого, и его супруги, и сражался он за Генриха, а вовсе не за дом Йорков. Это исторический факт. Шекспир говорит, что
– Вы правы, государь, отказать в такой просьбе было бы бесчестно, – соглашается Глостер.
Но Эдуард вдруг начинает колебаться:
– Так-то оно так, но все же подождем…
Глостер, он же младший братишка короля Ричард, быстро соображает, в чем тут дело, и шепчет Джорджу Кларенсу:
– А! Вот как! Значит, леди придется постараться и кое-что предпринять, чтобы он выполнил ее просьбу.
– Ага, почуял добычу, – тихонько отвечает Кларенс. – У него нюх на это дело.
– Молчи, – предупреждает брата Глостер.
Эдуард начинает охоту за красивой дамой.
– Вдова Грей, мы рассмотрим вашу просьбу, – важно произносит он. – За решением приходите в другой раз.
– Ваше величество, я не могу больше ждать, – отвечает леди Грей. – Прошу вас, примите решение прямо сейчас. Как решите, так и будет.
Глостер и Кларенс снова переговариваются шепотом.
– Если ты, вдова, так же охоча до этого дела, как наш король, то вернешь свои земли без проблем, – предсказывает Глостер. – Только держись покрепче, он сейчас ударит.
– Подумаешь, большое дело, – отвечает Кларенс. – Он ударит – она упадет, всего-то делов. Чего ей бояться?
– Ага, упадет, а он тут же этим воспользуется.
– Сколько у тебя детей, вдова Грей? – продолжает допрос король Эдуард.
– Он что, собрался заделать ей ребеночка? – шепчет Кларенс.
– Да как бы не двух, – язвительно откликается Глостер.
Леди Грей говорит, что у нее трое детей. И снова наглая ложь! Детей у Елизаветы Грей, в девичестве Вудвилл, было на тот момент двое. Два сына. И оба они появятся уже взрослыми в пьесе «Ричард Третий». Никакого третьего ребенка от Джона Грея не было.
– Уже трое, – шепчет Глостер. – Глядишь – и четвертый не за горами.
– Н-да, – задумчиво произносит Эдуард. – Жаль было бы лишать их наследства.
– Так сжальтесь, ваше величество, и верните нам земли, – просит леди Грей.
Король велит братьям удалиться и оставить его наедине с просительницей.
– Да делай ты, что хочешь. Молодость скоро пройдет – и с чем ты останешься? Только с парой костылей, – бормочет он себе под нос так, что слышит его только Джордж.
Тут тоже имеется некая странность. Король ясно говорит: «Оставьте нас». А братья всего лишь отходят в сторону, а не покидают помещение, и имеют полную возможность наблюдать, как разворачиваются события. Король не может их не видеть, во всяком случае, Шекспир не указывает, что братья отходят и прячутся или что-то в этом роде. Тогда в чем смысл?
Эдуард начинает лобовую атаку на красавицу вдову.
– Скажи, ты любишь своих детей?
– Конечно, люблю, государь.
– И готова ради них на все?
– Ради детей я все перенесу, даже зло, – уверенно отвечает леди Грей.
– Ну тогда верни им земли своего мужа.
– Так я за этим и пришла…
– Я тебе подскажу, как это можно сделать.
– Буду вам благодарна до конца жизни за совет.
– И как же ты меня отблагодаришь, если я верну тебе земли?
– Я сделаю все, что вы скажете, если это в моих силах.
– Не откажешься?
– Если мне по силам – не откажусь.
– О, вполне по силам! Ничего сложного.
– Тогда я все исполню, что скажете.
Глостер тихонько говорит брату:
– А он настойчив! Что ж, капля камень точит.
– Он уже так распалился, что она растает, как воск, – отвечает Кларенс.
Эдуард выдерживает паузу. Вот раздолье актеру, который будет играть эту роль на сцене! Что на лице у молчащего короля? Ирония? Уверенность? Размышления? Похоть? Да тысячи разных нюансов можно передать в это мгновение!
– Что же вы молчите? – спрашивает леди Грей. – В чем моя задача? Что я должна сделать?
– Задача совсем простая: тебе нужно всего лишь любить короля.
– Разве я вас не люблю? Я же ваша подданная.
– Если любишь, тогда я дарую тебе земли мужа.
– Спасибо, ваше величество. Прощайте.
– Как – прощайте? Так не пойдет. Просто благодарность? А где плоды любви?
– Благодарность и есть плод любви. Разве нет?
– Ну нет, я имел в виду другое. Какой любви я просил, как ты думаешь?
– Любви по гроб, признательной, смиренной, добродетельной, – продолжает прикидываться леди Грей. Видимо, все еще надеется как-то выкрутиться.
– Нет, я говорил про совсем другую любовь.
– Тогда мы с вами говорим о разных вещах.
– Ну вот, наконец-то ты начинаешь меня понимать.
– Если я правильно вас поняла, то никогда на это не соглашусь.
Тут Эдуарду уже надоедает ходить вокруг да около и выяснять, кто тут что имеет в виду и кто кого как понял.
