Заметно, что по мере развития планов вторжения Генриха в конце 1414 и начале 1415 года, записи о расходах, связанных с морской службой, начинают множиться: строительство "большого корабля"
К началу 1415 года для патрулирования моря набиралось все большее количество людей и кораблей. Это необходимо было делать с двумя целями. Южное побережье и его порты должны были быть защищены от угрозы нападения со стороны французов и их союзников, в частности кастильцев; и, во-вторых, необходимо было предпринять шаги для создания благоприятных условий, чтобы осуществить это предприятие летом. О масштабах и важности сделанного можно, в некотором смысле, судить по реакции судовладельцев, которые подали петицию королю в парламенте 1415 года о восстановлении старой ставки оплаты в размере 3 шиллинга 4 пенса за тонну в квартал за суда, зафрахтованные для королевской службы[782]. В следующем году, когда Арфлер был блокирован французами, а необходимость доставки припасов и вооружения осажденному гарнизону становилась все более насущной, задачи по сопровождению судов с подкреплением в Арфлер и по отражению любой атаки французов или их союзников с запада были возложены на графа Хантингдона, в непосредственном подчинении которого находились сэр Эдвард Куртене и Джон, лорд Клиффорд[783]. В 1417 году насущная задача по защите Ла-Манша от вражеских кораблей была в основном в умелых руках лорда Кэрью,[784] хотя именно Эдмунд, граф Марч (все сомнения относительно него, которые могли существовать во время Саутгемптонского заговора, остались позади, и теперь граф снова был в королевском фаворе), по сообщениям хронистов, летом того года "проскочил по морю", в то время как в конце июня Хантингдон разгромил эскадру генуэзских караков у Шеф-де-Ко в устье Сены[785]. К 1418 году, когда Генрих уже хорошо контролировал ситуацию в Нормандии (Шербур пал в сентябре), угроза для Ла-Манша начала отступать, хотя сэр Джон Арундел в течение шести месяцев находился в море,[786] на этом посту его сменил Хью Куртене, второй сын графа Девона, в следующем году и еще раз в 1420 году[787].
На то, что к лету 1417 года враг был эффективно истреблен и угроза со стороны моря отпала, указывают два фактора. Флот вторжения 1417 года, по-видимому, не имел особых проблем с доставкой в Нормандию, и почти ничего не слышно об английских потерях на море в результате прямых действий противника. Тактика врага теперь, похоже, заключалась в нападении на порты и побережье южной Англии, чтобы помешать флотам отплыть. Именно эта тактика привела к набегам на Саутгемптон и Портленд в 1416 г.[788] В ноябре 1417 г. Ричард Спайсер согласился служить три месяца в море с сорока лучниками для охраны кораблей в Саутгемптоне[789]. В следующем году возникло опасение, что кастильский флот может напасть на военно-морские базы на южном побережье, чтобы не пропустить сэра Джона Арундела и его пятнадцать кораблей и король приказал построить оборонительные сооружения в Портсмуте, включая башню, которая позволила бы защищать корабли короля, город и окрестности[790].
