Сопровождаемый англичанами в первой части своего обратного пути в Констанц, Сигизмунд вновь прибыл в город собора 27 января 1417 года, после восемнадцатимесячного отсутствия, в течение которого был достигнут относительно небольшой прогресс по основным вопросам[839]. Через несколько дней после этого события Джон Форестер, находившийся в Констанце, написал королю письмо с сообщением о случившемся[840]. Необходимо учитывать общий тон письма, поскольку намерением автора явно было угодить Генриху. Тем не менее, то, что он написал, не противоречит в корне тому рассказу, который кардинал Филастр включил в свой дневник. Когда Сигизмунд вернулся, его встречала толпа кардиналов и членов собора; корреспондента короля поразило то, что на нем был знак отличия ордена Подвязки, "радостный знак для всех ваших великих людей". В соборе епископ Халлум Солсберийский взошел на кафедру перед кардиналом Пьером д'Айли, который "намеревался произнести первую речь в присутствии короля в честь французской нации", и произнес речь, в которой восхвалял достижения Сигизмунда. Согласно этому рассказу, Сигизмунд уделил большое внимание представителям английской нации, но лишь немного другим. На следующий день он дал им аудиенцию, что послужило поводом для обеих сторон произнести пышные хвалебные речи в адрес Генриха и его королевства, в частности о том, как в Англии исповедовалась религия. В следующее воскресенье Сигизмунд (которого автор дважды называет "братом" Генриха, как будто признавая близость отношений, связывавших этих двух людей) "публично надел мантию Подвязки с вашей цепью на Высокую мессу",[841] настояв на том, чтобы присоединиться к Ричарду Клиффорду, епископу Лондона, и другими за столом после этого. Пир, которым также наслаждались 152 лорда, состоял из трех перемен, каждая из восьми блюд. Это произвело большое впечатление[842].
Несколько бестактное признание Сигизмундом своих тесных связей с Англией, сделанное так скоро после союза, заключенного в Кентербери, должно было повредить его положению "нейтрального" лидера собора, которое, в отсутствие Папы, естественно, должно было достаться ему. То, что он послал Генриху в феврале 1417 года подарок в виде особого мяса, а также прекрасный медный подсвечник в следующем месяце, было известно не только бюргеру Констанца Ульриху Рихенталю[843]. Политика Сигизмунда по-прежнему была направлена на проведение реформ; его неспособность убедить Бенедикта XIII отречься от престола, а также опасения, что если выборы состоятся в ближайшее время, члены собора, для которых проживание в Констанце была очень дорого, немедленно вернутся домой, оставив незавершенной важную работу по реформированию церкви, вероятно, склонили его к тому, чтобы придерживаться своей ранней политики, ставя реформы, а не выборы, на первое место в списке своих приоритетов. В этом, если верить письму Форестера королю, его поддерживали два самых влиятельных члена английского посольства, Роберт Халлум и, что еще более удивительно, Джон Каттерик, епископ Личфилда, которые, вместе с другими английскими представителями, были "полностью настроены на продвижение реформы в Церкви, как в главе, так и в членах "[844]; они были полны решимости, более того, сделать это по совету Сигизмунда, который, как записал Филластр в своем дневнике, дважды (в январе и в марте) ответил комплиментом на комплимент, защищая юридическую концепцию самостоятельной английской "нации" против тех, кто на нее нападал.
Действительно, недели после возвращения Сигизмунда в Констанц показали, насколько изменилось отношение к нему с момента его отъезда в поисках единства за полтора года до этого. Теперь в соборе было заметно больше разногласий, чем тогда. Гийом Филластр, французский кардинал, писал, что к февралю 1417 года то, что начиналось как слухи об англо-германском союзе, теперь было признано реальностью. Сигизмунд, по его словам, подготовил объявление войны против Франции, что очень обеспокоило собор, и потребовалось значительное давление, в том числе со стороны немецкой "нации", чтобы убедить его не объявлять его, хотя, как говорят, он послал герольда, чтобы передать текст объявления войн Генриху V, сказав, что его английский союзник должен чувствовать себя свободно, чтобы призвать его на помощь, когда она потребуется. Проблемы Сигизмунда не закончились с падением доверия к нему. К марту 1417 года королевства Испании, Арагона и Кастилии, выйдя из повиновения Бенедикту XIII, отправили делегации на собор, но обнаружили, что их положение как "нации" было отнято у них англичанами, которые с самого начала работы собора, двумя годами ранее, претендовали на положение самостоятельной "нации". Ссора, которая произошла по этому вопросу и в которой французы перешли от фактического признания английской "нации" к враждебному отношению к ней, вызвала ряд захватывающих событий и стала выражением глубоко укоренившихся убеждений со всех сторон.
