Всего же начиная с 1989 года было выведено из стран дальнего и ближнего зарубежья свыше 700 тысяч военнослужащих. В том числе из Германии - свыше 360 тысяч, Чехословакии - 75 тысяч, Венгрии - 60 тысяч, Польши - около 46 тысяч, Монголии - 75 тысяч, Кубы - 560 человек, Литвы, Латвии и Эстонии - около 68 тысяч, из Закавказья - свыше 36 тысяч человек. А с учетом гражданского персонала и членов семей военнослужащих в Россию возвратилось более 1 млн 200 тыс. человек.
За этот же период времени было выведено свыше 14200 танков. Из Германии 7900, Польши - 685, Чехословакии - 1412, Венгрии - 1292, Монголии - 1866, стран Балтии - 682, Закавказья - 44. Боевых бронированных машин - 19440. Из Германии - 7537, Польши - 963, Чехословакии - 2563, Венгрии - 1679, Монголии 2531, стран Балтии -2504, Закавказья - 474, Молдавии - 54. Орудий и минометов калибра свыше 120 мм - 10376 единиц. Из Германии - 4414, Польши - 449, Чехословакии - 1240, Венгрии - 798, Монголии - 1416, стран Балтии - 1265, Закавказья - 60, Молдавии - 26. Самолетов и вертолетов - 2729/1855. Из Германии - 940/785, Польши - 300/134, Чехословакии - 127/189, Венгрии 270/160, Монголии - 192/123, стран Балтии - 588/141, Закавказья - 297/312, Молдавии - 8/0.
***
Львиная доля забот о выведенных из-за рубежа войсках, их обустройстве и расквартировании лежала на России. Эта нагрузка становилась непомерной: в Российской армии в то время только офицеров насчитывалось более 600 тысяч человек. Но объективности ради надо сказать, что многие офицеры и прапорщики уходили в другие национальные армии. Это хоть в какой-то мере ослабляло давление на военный бюджет. В 1992-1993 годах было откомандировано 39265 офицеров из Вооруженных сил РФ в армии других бывших республик СССР:
в ВС Украины - 29137
в ВС Казахстана - 1096
в ВС Молдовы - 849
в ВС Туркменистана - 162
в ВС Азербайджана - 1455
в ВС Беларуси - 4811
в ВС Киргизии - 328
в ВС Таджикистана - 91
в ВС Узбекистана - 838
в ВС Грузии - 67
в ВС Армении - 431...
Но и при этом экономический пресс продолжал сильнее всего давить на шею России. И вместо того чтобы притормозить и скоординировать сроки вывода взятых под юрисдикцию РФ войск за рубежом и реальные финансовые, материальные возможности государства в подготовке мест их приема, Ельцин пошел по стопам Горбачева и продолжал подписывать договоры об ускоренном выводе войск уже не только из Германии, но и Прибалтики.
Еще летом 1992 года российский Генеральный штаб стал обращать внимание Кремля и правительства на то, что компенсационные расходы Германии на вывод наших войск явно не соответствуют объемам недвижимого имущества, которое Россия оставляет в местах дислокации частей ЗГВ (почти за 50 лет существования Группы войск мы построили свыше 17 тысяч капитальных объектов, которые не подлежали вывозу, а их стоимость часто оценивалась "на глазок").
С самого начала вывода наших войск из Германии многократные попытки Минобороны, Генштаба, командования ЗГВ прийти к единому знаменателю в оценке стоимости объектов недвижимости, за которые Германия была обязана нам уплатить баснословные суммы, так ни к чему и не привели. Горбачев считал, что наша недвижимость в Германии тянет на 30 млрд дойчмарок (беседа с генералом Бурлаковым), а Руцкой позже назвал цифру аж... в 300 млрд (выступление в Верховном Совете весной 93-го).
Методика подходов Москвы и Берлина к взаиморасчетам была слишком разной. Немцы делали все, чтобы до максимума срезать траты со своей стороны, цеплялись за "экологический ущерб". И своего добились. В 1992 году российское руководство уже официально признало, что наша недвижимость в Германии "тянет" уже не на 30, а всего лишь на 10 млрд марок.
Но и это еще не все. В свое время между Ельциным и Колем состоялись переговоры по так называемому "поушальному варианту", в соответствии с которым немцы выплачивали нам всего 7-8 миллиардов марок, а 2-3 миллиарда шли в счет погашения экологического ущерба, нанесенного Германии нашими войсками.
Пока шла утряска деталей, дата окончательного вывода приближалась. Немцы умышленно тянули резину. В конце концов, мы очутились в таком цейтноте, что вынуждены были отказаться от продажи своих военных городков. А это гигантские деньги, которые дозарезу нужны были нам дома, чтобы строить жилье.
Еще шли ожесточенные споры между нашими и немецкими специалистами по поводу оценки остаточной стоимости зданий и объектов, принадлежащих России, а наши войсковые эшелоны и корабли уже уходили на восток.
