— Я думаю, что это происходит благодаря узнаванию, Стелла, — произнесла старая леди медленно. — Я думаю, Бог создает так называемые духовные семьи — людей, которые состоят или не состоят в родстве физически, но проходят весь жизненный путь вместе. И это будет долгий путь.
Стелла кивнула. Человек уходит через дверь, когда умирает. Но это только одна дверь. Должны быть и другие. И неизвестность по другую сторону двери не будет столь пугающей, если с тобой члены твоей семьи. Одни подведут тебя к двери, а другие встретят по другую сторону.
И Стелла поняла, что миссис Лорейн была права насчет узнавания. Захария, mon Pere и миссис Лорейн никогда не казались ей чужими. Ее мать тоже не будет ей чужой, когда встретит ее по ту сторону двери.
Они снова углубились в работу, и пока Стелла вышивала, миссис Лорейн воскрешала в памяти обстоятельства, которые привели Стеллу в ее дом. При первой же встрече их узнавание было быстрым и счастливым, и она заметила, что в застенчивом восхищении Стеллы ее домом, гостиной и ее драгоценностями было нечто значительно большее, чем обычное детское любопытство. Это было что-то, похожее на радость возвращения домой. Аббат тоже это заметил.
— Она почувствовала родную обстановку, — сказал он миссис Лорейн позже.
— Разве у нее дома не подходящая обстановка? — удивленно спросила миссис Лорейн.
— Она любит свой дом, — ответил он. — Если вы помните, в старых сказках прекрасные дети добрых приемных родителей всегда любили их, хотя не всегда в их власти было оставаться с ними долго.
Они стали встречаться все чаще и чаще, и через два года Стелла впервые рассталась с отцом и матушкой Спригг. Расставание было не очень трудным, так как она проводила все выходные в Викаборо, но с утра понедельника до вечера пятницы находилась у миссис Лорейн, и матушка Спригг едва не умерла от горя, когда ее ласточка начала оставлять ее.
Но Стелла сама так решила.
— Стелла, мне так хотелось бы, чтобы ты не возвращалась домой, — воскликнула миссис Лорейн однажды, когда аббат в очередной раз проводил девочку на чай, и они собирались уходить. Это был действительно крик боли, так как вечер, ожидающий пожилую леди, был пуст и одинок, а необыкновенная компания маленькой девочки стала очень дорога ей.
И Стелла, которая завязывала капор, приняла это во внимание. Викаборо всегда будет для нее самым дорогим местом на земле, и никогда у нее не будет другой приемной матери, кроме матушки Спригг, но в миссис Лорейн и ее домике была та утонченная красота, которая утоляла в Стелле что-то, что до сих пор не было удовлетворено, и к тому же у нее не было сомнения, что она очень нужна миссис Лорейн.
Араминта, на которой держался весь дом, была слишком занята и не могла выкроить часок, чтобы посидеть со своей хозяйкой, а если и составляла ей компанию, то всегда была сердита. И Стелла, как обычно, прямо перешла к сути дела.
— Вы и вправду хотели бы, чтобы я жила у вас, мэм? — спросила девочка очень серьезно.
— Да, Стелла.
— Я не могу жить у вас всегда, потому что у меня есть матушка Спригг, но я могу половину времени быть с вами, а половину — с матушкой Спригг.
— Мы подумаем об этом, — вмешался аббат, и больше в этот вечер ничего не было сказано.
Миссис Лорейн поговорила с аббатом, аббат с доктором, а доктор, собрав все свое мужество, обратился к отцу и матушке Спригг.
— Моя Стелла — маленькая служанка? — возмущенно воскликнула матушка Спригг. — Вы удивляете меня, доктор, как вы только могли об этом подумать? Мы воспитывали ее совсем не для этого, и я была бы вам очень обязана, если бы вы прекратили этот глупый разговор.
Отец Спригг раздумывал дольше и выразился куда категоричнее.
Но доктор, когда смог заставить их выслушать себя, объяснил, что хотя девочка и будет получать немного денег за свои услуги, но будет жить у миссис Лорейн не в качестве служанки, а как приемная внучка.
У нее будет совсем немного обязанностей: стирать пыль, мыть фарфор, расставлять цветы.
А миссис Лорейн взамен обучит ее хорошим манерам, чему она никогда не сможет научиться в Викаборо. Ее научат играть на клавикордах и искусству вести светскую беседу как на французском, так и на английском языках.
— А сколько же времени останется на занятия с вами, доктор? — требовательно поинтересовалась матушка Спригг.
Она думала, что поймала его, но доктор покорно ответил, что, если Стелла будет приходить к нему раз в неделю, он будет более чем счастлив.
— Я уже преподал ей самый лучший урок — действительную любовь к знаниям, — сказал он, — и одного дня в неделю будет вполне достаточно, чтобы поддерживать эту любовь.
Мысль о том, что его Стелла будет болтать по-французски и играть на клавикордах, как заправская леди, окончательно добила отца Спригга. Он был слишком добросердечен и напрочь лишен воображения, чтобы негодовать, как матушка Спригг, на преимущества, которые получит Стелла в результате разлуки с ними. Но матушка Спригг в конце концов тоже уступила. Она была прирожденной матерью, и хотя чувство собственности было сильно, любовь все же пересилила.
