Стелла никогда не видела эльфов рядом с родником, но ей всегда казалось, что чувство одиночества покидало ее, когда она сидела здесь одна. Так было и теперь. Ее спина, поддерживаемая волшебным деревом, казалось, покоилась на коленях человека. Было нетрудно поверить в присутствие маленьких, добрых соседей — в роднике, в траве, в цветах, в золотистом свете. Стелла не открывала глаз, потому что знала по опыту, что если откроет их, то не увидит ничего, и ощущение близости сразу исчезнет. Ты чувствуешь их присутствие только тогда, когда веришь. Если ты попытаешься проверить, здесь ли они, их не окажется.
Где-то звонил колокол, очень тихо, как будто далеко-далеко, но чистый и настойчивый, как зовущий голос — как тот колокол, в который звонил Захария в море. Хотя Стелла не открыла глаз, она почувствовала внезапное оживление мыслей, как будто уснула на какое-то мгновение, а потом снова проснулась. Теперь она уже слышала не колокол, а только звук водопада. Но она слышала его, и это был Захария, зовущий ее во сне, как он звал ее прежде. Стелла открыла глаза, и золотистая пыль в воздухе исчезла, и тени были длинными и сине-голубыми и фантастическими, как тени вытянутых — чтобы завладеть миром — пальцев ночи… Ночь… Если бы она могла уснуть глубоко и надолго, ей бы приснился Захария, и она узнала бы, почему он звал ее?
Девушка опустила руку в карман и ощупала муслиновый мешочек с душистой рутой. Она положила его туда, когда уезжала из Торре два дня назад, потому что всегда брала его с собой, куда бы ни шла. Стелла вспомнила, что говорила ей бабуся Боган — она должна намочить листья в воде волшебного родника и приложить к глазам в ночь полнолуния. Сегодня ночью будет полнолуние, и волшебный родник рядом. Она достала маленький муслиновый мешочек и открыла его, зачерпнула немного чистой, искристой воды в левую ладонь, насыпала туда немного душистой руты и приложила к глазам. Когда она сделала это, ей стало немного неприятно.
Была ли Стелла очень суеверной? Что сказал бы mon Pere о таком поступке? Он сказал бы, что она должна пойти в часовню Св. Михаила и помолиться, как она это делала раньше, когда грустила о Захарии. Она так и сделает. Она пойдет завтра, когда снова будет в Торре. А пока, разве плохо обратиться за помощью к феям? Она была уверена, что нет, так как, если бы они существовали, они были бы добрыми, ведь Бог сотворил их для того, чтобы они присматривали за родниками и ручьями и владели секретами трав и цветов. И доктор сказал однажды, что в этой таинственной вселенной, где люди в своей слепоте видят и знают меньше одной тысячной доли того, что происходит вокруг них, все создания существуют только потому, что могут дополнять друг друга и быть взаимно полезными.
Успокоенная, Стелла поднялась, сделала реверанс в сторону источника в знак почтения к феям и эльфам и побежала с Хеджем обратно в дом, чтобы поужинать и лечь спать.
На следующее утро Стелла села в бричку доктора и, положив корзинку у ног, взяла в руки поводья. Доктор был в фермерском доме — навещал Сола — но через минуту должен был выйти и отвезти ее обратно в Торре. Она попрощалась с отцом и матушкой Спригг и Мэдж в доме, а Ходж сидел на верхней площадке лестницы, почесываясь, и смотрел на нее с тревогой.
— Только несколько дней, Ходж, и потом я снова вернусь, — напомнила ему Стелла.
Но не только расставание делало Ходжа печальным. Ему совсем не нравился ее вид. Несмотря на жаркий день, она дрожала в своем узорчатом муслиновом платье, и лицо ее под плетеной шляпкой было бледным от усталости, с темными кругами вокруг глаз. Это было лицо человека, который не спал, хотя Ходж (который сам провел беспокойную ночь, преследуя кусающего его невидимку) знал, что Стелла крепко спала.
Лязгнула входная дверь, и доктор Крэйн вышел на мощеную дорожку между тисовыми деревьями, натягивая дорожные перчатки. Он приласкал Ходжа, поднялся в бричку, сел рядом со Стеллой и взял поводья. Они ехали быстро, рассекая горячий, пахнущий медом воздух, как пловцы рассекают пену теплого, синего моря. Обычно было так приятно встречать грудью теплый воздух, но сегодня доктор, глядя на Стеллу, не видел счастья на ее лице.
— В чем дело? — коротко спросил он. — Сол?
Стелла покачала головой.
— Я не думаю о Соле. Мне кажется, ему там понравится. Но Захарии не нравится там, где он находится.
— Конечно, ему не нравится море, но скоро он будет дома, — сказал доктор.
