Несколько часов спустя его разбудил запах кофе и звон фарфора, но когда Захария повернулся, ожидая увидеть на фоне окна высокую, прямую, как меч, фигуру аббата, вместо этого перед ним оказалась голова и опущенные умудренные плечи доктора.
— Отец! — почти закричал он.
Доктор хмыкнул в знак того, что услышал приветствие, но не повернул головы.
— Не все сразу, — буркнул он, — теперь я слишком занят с этим кофе. Я уже насмотрелся на тебя, пока ты спал, а ты еще насмотришься на меня.
Захария улыбнулся. Богатство и теплота глубокого голоса доктора, казалось, принесли с собой все великолепие английской глубинки, окутывающей его: зарево кукурузных полей, гудение пчел, запах клевера. «Ты еще насмотришься на меня». Это говорила Англия. Он любил ее и служил ей. Она была этим довольна.
Доктор окончил готовить завтрак, подошел к кровати и встал рядом с нею, глядя на Захарию.
— Просыпайся, сын, — сказал он, и голос его слегка охрип от нежности.
Его глаза ярко сверкали, и обветренное, загорелое некрасивое лицо озарилось гордостью. Затем тон его голоса внезапно изменился.
— Вставай, ты, ленивый балда! Завтракать в постели, будто какая-нибудь изнеженная леди! Если это вообще можно назвать завтраком! Кофе и булочки. Черт возьми, я стал завтракать только парой жареных яиц и куском ветчины.
Посмеиваясь, Захария вылез из кровати. Его ноги слегка подгибались под тяжестью тела, когда он шел через всю комнату к шкафу, где аббат положил его вещи, но доктор остановил его железной хваткой чуть повыше локтя.
— Да-а, аббат был подобрее ко мне, — довольно проворчал Захария, — не то что вы!
Обняв сына одной рукой, доктор другой открыл дверцу шкафа и вытащил одежду Захарии. Затем помог ему одеться, снова подтолкнул к столу и, усевшись на подоконнике, налил кофе.
— Я приехал так скоро, как мог, — сказал он. — Ну, ты знаешь. Прошлой ночью я приехал слишком поздно, чтобы что-то предпринимать, можно было только завалиться спать в гостинице. Шагая по улице сегодня утром, я встретил монсеньора де Кольбера, выходящего из булочной. После нескольких минут разговора нам пришлось повернуться и возвратиться в гостиницу. Пассажирский поезд на запад страны отходит сегодня утром. Аббат уже отправляется на нем. Во дворе гостиницы я взял его булочки, а он прихватил мою сумку. Там были некоторые необходимые для путешествия вещи, бритва и все такое. А также книга по заболеваниям печени, которая вряд ли его заинтересует. А теперь я должен иметь дело с его бритвой и его требником, который вряд ли заинтересует меня.
— Рассказ о Стелле заинтересует тебя, — тихо сказал Захария. — Он рассказал тебе о Стелле?
— Да. На пути от булочной до экипажа он мне многое рассказал. Я должен отдать французу должное — несмотря на явный шок от радости или горя и бессонную ночь, он показал себя хорошим собеседником и связно поддерживал разговор.
— Вы были удивлены, узнав про Стеллу?
— Естественно, сильно удивлен, обнаружив, что у аббата есть дочь, так как я не подозревал, что он вообще состоял в браке; но ничуть не удивился, когда узнал, что наша Стелла графиня. Ну, вероятно, это не вполне так, хотя, как я понимаю, малышка могла бы насчитать целую кучу покойных кузенов — принцев и князей.
Лицо Захарии побледнело.
— Устал? — поинтересовался доктор.
— Нет, сэр.
Доктор спокойно посмотрел на него.
— Вбил в голову этих дохлых принцев? В твоих жилах течет кровь ирландских королей, сын мой. И ты к тому же живой. В этом и есть основное преимущество мужа.
Захария засмеялся.
— Вы чересчур спешите, — сказал он.
— Это она чересчур спешит быть взрослой — твоя маленькая колдунья, — сказал доктор. Затем он вдруг помрачнел.
— Бедная мамаша Спригг, — пробормотал он. — Хотелось бы мне быть там и смягчить удар, когда аббат скажет ей обо всем. Бедная мамаша Спригг.
— Стелла? — переспросила миссис Лорейн, взглянув на аббата, когда они стояли вместе в ее гостиной. — Вы хотите увидеть ее немедленно?
— Я бы хотел увидеть ее, как только это будет возможно, мадам, — сказал аббат. — Они в Торре, я знаю, так как я только что приехал из Викаборо и мне сказали, что сегодня она с вами.
— Вы были в Викаборо так рано утром?
— Я обсуждал кое-какие дела с одной достойной супружеской парой.
