Что касается коммерции, не следует забывать о том, что морские перевозки, пускай относительно дешевые, обычно подразумевают четырехкратную обработку грузов – по месту происхождения, на экспортной пристани, на импортной пристани и на внутренних складах розничной продажи, а вот континентальная железная дорога способна доставить груз прямиком с производства (экспорт) на склад (импорт). Следовательно, при прочих равных условиях окраинная океанская торговля позволяет формировать «зону проникновения», окружающую континенты, и внутренние пределы этой зоны приблизительно обозначены расходами на четыре погрузки-выгрузки при океанических и железнодорожных перевозках с ближайшего побережья; эти расходы сопоставимы со стоимостью двух погрузок-разгрузок и континентальных железнодорожных перевозок. Говорят, что английский и немецкий уголь конкурируют в этом отношении в ходе поставок в Ломбардию.
Российские железные дороги имеют протяженность 6000 миль, от Вирбаллена[63] на западе до Владивостока на востоке. Российская армия в Маньчжурии столь же убедительно утверждает сухопутное могущество, как британская армия в Южной Африке утверждает могущество морское. Правда, Транссибирская ветка по-прежнему остается единственной и не слишком надежной линией, но уже в этом столетии всю Азию наверняка покроет сеть железных дорог. Пространства Российской империи и Монголии настолько обширны, а их потенциал в области народонаселения, пшеницы, хлопка, топлива и металлов настолько неисчислимо велик, что неизбежно возникновение и развитие целого огромного экономического мира, более или менее обособленного и недоступного для морской торговли.
Когда мы рассматриваем эту картину былых и нынешних исторических изменений, разве нам не бросается в глаза некоторая стабильность географических связей? Не является ли осевым регионом мировой политики та обширная область Евразии, которая недостижима для кораблей, но в древности была открыта для верховых кочевников, а сегодня постепенно покрывается бесчисленными линиями железных дорог? Здесь имелись и имеются по сей день все условия для создания военного и экономического могущества масштабного, пусть и ограниченного характера. Россия заменила собой Монгольскую империю. Ее давление на Финляндию, Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию, Индию и Китай пришло на смену былым набегам кочевников-степняков. В мире как таковом она занимает стратегическое центральное положение, подобно Германии в Европе. Она может наносить удары во все стороны – и подвергнуться нападению отовсюду, за исключением севера. Полагаю, что развитие современной железнодорожной сети на ее территории – лишь вопрос времени. Маловероятно, что какое-либо возможное социальное потрясение существенно изменит ее отношение к великим географическим пределам собственного существования. Мудро признавая фундаментальные ограничения своего могущества, правители России расстались с Аляской; для России столь же политически важно не владеть ничем в море, как для Великобритании – господствовать в океане.
За пределами осевой зоны, в большом внутреннем полумесяце, находятся Германия, Австрия, Турция, Индия и Китай, а во внешнем полумесяце расположены Великобритания, Южная Африка, Австралия, Соединенные Штаты Америки, Канада и Япония. В нынешнем состоянии баланса сил центральное (осевое) государство, то есть Россия, не эквивалентно периферийным государствам, а Франция притязает на уравновешивание России. Соединенные Штаты Америки недавно сделались восточной силой, влияющей на баланс сил в Европе опосредованно, через Россию, и Америка достроит Панамский канал, чтобы ресурсы Миссисипи и Атлантики стали доступными Тихому океану. С этой точки зрения настоящий водораздел между востоком и западом пролегает по Атлантическому океану.
Смещение баланса сил в пользу осевого государства в результате расширения последнего за счет окраинных земель Евразии позволит использовать обширные континентальные ресурсы для строительства флота, что чревато возникновением мировой империи. Это может произойти, если Германия заключит союз с Россией. А потому угроза подобного развития событий должна заставить Францию сотрудничать с заморскими державами; вместе же Франция, Италия, Египет, Индия и Корея превратятся в оплоты внешнего морского могущества, откуда флоты будут поддерживать армии, вынуждать «осевых» союзников разворачивать сухопутные части и мешать им целиком сосредоточиться на строительстве флота. В меньших масштабах именно этого результата добился Веллингтон, опираясь на морскую базу в Торреш-Ведраш в ходе войны на Иберийском полуострове[64]. Не исключено, что мы в конечном счете сможем по достоинству оценить стратегическую функцию Индии в составе Британской империи. Разве не эта идея лежит в основе утверждения мистера Эмери[65] о том, что британский фронт простирается от мыса Доброй Надежды через Индию до Японии?
