В ходе боевых действий в наше распоряжение попала немецкая военная карта. Тут, кстати, возникает любопытный вопрос: осознает ли большинство жителей Великобритании и Америки ту роль, которую сыграла картография в немецком образовании для последних трех поколений? Карты относятся к основным инструментам Kultur, и каждый образованный немец является до некоторой степени географом, чего не скажешь о подавляющем большинстве англичан или американцев. Немца учат видеть на картах не только условные границы, проведенные по клочку бумаги, но и отличительные физические особенности, те самые практические характеристики местности. Real-Politik обретает истинный смысл на мысленной карте в голове. Серьезное преподавание географии в немецких школах и университетах ведется с самой зари Kultur. Все началось после поражения при Йене, радениями главным образом четырех человек – Александра фон Гумбольдта, Бергхауза, Карла Риттера и Штилера[94], они получили назначения в новый Берлинский университет и тем самым очутились в ныне знаменитой картографической мастерской Пертеса Готского[95]. До сегодняшнего дня, несмотря на достижения двух или трех других замечательных мастерских этой страны, вам, если нужна действительно хорошая карта, точно и красиво отображающая главные особенности ландшафта, следует обращаться к картографу немецкого происхождения. Причина элементарна: многие немецкие картографы являются географами по образованию, а не просто землемерами или рисовальщиками. Они живут за счет спроса на их услуги со стороны образованной публики, которая умеет ценить мастерски отрисованные карты[96].
В нашей стране ценится моральная сторона образования, и не исключено, что мы интуитивно пренебрегаем материальной географией. До войны немало учителей, насколько мне известно, возражали против географии как школьной дисциплины на том основании, что она способствует распространению империализма (а в физкультуре эти учителя усматривали проявление милитаризма). Можно сколько угодно смеяться над подобными измышлениями – в старину, позвольте напомнить, было принято потешаться над отшельниками, отрекавшимися от мирской суеты, – но за ними скрывались опасения по поводу того, что такое развитие ситуации вполне возможно.
Берлин – Багдад, Берлин – Герат, Берлин – Пекин – не просто слова, а маршруты на мысленных картах – эти названия означают для большинства англосаксов новый способ мышления, лишь недавно и в довольно несовершенной форме представленный нам грубыми газетными картами. Но нынешние пруссаки, их отцы и деды обсуждали эти маршруты всю свою жизнь с карандашом в руке. Составляя подробные условия мирного соглашения, наши государственные деятели наверняка воспользуются советами превосходных специалистов-географов, но за спинами членов немецкой делегации будет стоять не просто кучка специалистов, а вся многочисленная географически образованная общественность, давно знакомая со всеми важными вопросами, которые могут быть подняты в ходе переговоров, и готовая оказать осознанную поддержку своим лидерам. Данное обстоятельство может стать решающим преимуществом, особенно если наши политики впадут в великодушное настроение. Будет любопытно, если успехи Талейрана и Меттерниха в тайной дипломатии 1814 года сумеют повторить дипломаты из побежденных государств нашего времени, да еще в условиях, навязанных дипломатам народовластием![97]
Привычка мыслить картографически для экономики полезна ничуть не меньше, чем для стратегии. Правда, принцип laissez-faire[98] тут не годится, но оговорка относительно «режима наибольшего благоприятствования относительно друг друга», которую Германия навязала побежденной Франции по Франкфуртскому миру[99], имела совершенно иное значение для стратегического немецкого разума и для ума честного кобденита[100]. Немецкий бюрократ выстроил на ней целую гору преференций для немецкой торговли. А какое значение для Великобритании в ее северном углу имела эта оговорка, когда Германия выдала Италии концессию в отношении ввозных пошлин на оливковое масло? Разве железнодорожные вагоны, идущие обратно в Италию, не станут грузить «заодно» немецким экспортом? Вся система масштабных и хитроумных коммерческих договоров между Германией и ее соседями опирается на тщательное изучение торговых маршрутов и промышленных районов. Немецкий чиновник мыслит практическими категориями «проживания», тогда как его британский коллега одержим негативным стремлением «позволить жить».
