Вообразите огромную рыжую пустыню, приподнятую на несколько сотен футов над уровнем моря. Вообразите долину с обрывистыми скалистыми склонами, прорезающую это пустынное плато, и дно долины, полоску плодородной черной почвы, по которой на север на протяжении пятисот миль течет, серебрясь, судоходная река. Это Нил, текущий оттуда, где гранитные утесы Асуана делают невозможным судоходство у Первого порога, и постепенно разливающийся в обширную дельту. От одного края пустыни до другого через долину всего десять миль. Встаньте на обрыве так, чтобы пустыня была позади; каменистый склон под ногами ведет к равнине; если сейчас не летний паводок, если внизу не зеленеет по зиме или не золотится по весне растительность, вашему взору откроется лишь дальняя каменная стена, за которой снова лежит пустыня. Трещины в этих каменных стенах еще в незапамятные времена были расширены, в них создавались пещерные храмы и гробницы, на скалах вытесывались грозные лики царей и богов. Египет, издавна обитавший в этом плодородном поясе, обрел цивилизованность уже в древности, поскольку здесь имелись все значимые физические преимущества для прибыльного труда. С одной стороны, тут богатая почва, обилие влаги и избыток солнечного света, так что плодородие земли поддерживало рост и достаток местного населения. С другой стороны, в наличии удобный водный путь – полдюжины миль или даже меньше от каждого поля. Кроме того, река способствовала развитию судоходства: речное течение влекло лодки на север, а этезийские ветры[111], известные в океане как «торговые ветра», или пассаты, помогали возвращаться на юг. Плодородие и налаженные коммуникации, то есть живая сила и средства для ее организации, положили начало Древнему царству.
Нам предлагают воображать древний Египет как долину, где властвовала горстка племен, которые сражались друг с другом на флотах крупных боевых лодок, по аналогии с современными речными сражениями племен на реке Конго. Отдельные племена, победив соседей, завладели более длинными участками долины, получали более прочную материальную базу для живой силы и благодаря этому затевали дальнейшие завоевания. Наконец вся долина покорилась единому правлению, и египетские фараоны утвердились в Фивах. Их администраторы – посланники и порученцы – отправлялись на лодках по Нилу на север и на юг. К востоку и западу простиралась пустыня, защищая страну от врагов, а на северных рубежах египтян оберегал от морских пиратов болотный пояс Дельты[112].
Теперь перенесемся мысленно на «Великое море», в Средиземноморье. В целом физические условия там совпадают с египетскими, разве что масштаб увеличен, и потому там возникает не просто царство, а уже империя – Римская империя. В двух тысячах миль к западу от финикийского побережья пролегает широкая водная артерия с «устьем» в Гибралтарском проливе, по обе стороны расположены плодородные земли (дожди зимой и обилие солнечного света весной и летом). Но бросается в глаза существенное различие между обитателями долины Нила и населением побережий Средиземного моря. Условия человеческой деятельности были относительно одинаковыми во всех районах Египта: каждое племя имело своих крестьян и лодочников. А вот народы Средиземноморья понемногу специализировались: одни довольствовались обработкой полей и плаванием по рекам, зато другие охотно предавались освоению морского дела и внешней торговли. Например, рядом друг с другом проживали оседлые египтяне, приверженные сельскому труду, и предприимчивые финикийцы. Поэтому для объединения всех образований Средиземноморья в единую политическую систему потребовались более длительные и последовательные организационные усилия.
