Современные исследования ясно доказывают, что ведущая морская сила древности неизменно прибывала из квадратного водного пространства между Европой и Азией, чаще именуемого Эгейским морем (включая Архипелаг[113]), или «Главным морем», как выражались древние греки. Выходцы из этого моря, вероятно, обучили финикийцев своему ремеслу в те дни, когда на «островах народов»[114] еще не говорили по-гречески. Для наших текущих изысканий крайне важно отметить, что центром до-греческой цивилизации Эгейского моря, согласно мифологии и недавним археологическим раскопкам, являлся остров Крит. Возможно, это была первая база морской силы? Оттуда ли мореходы отправлялись в путь, плыли на север и видели берег восходящего солнца справа, а закатный берег – слева от себя? Это, соответственно, Азия и Европа. Именно с Крита ли морские народы заселяли побережья Эгейского моря, вследствие чего сложился этакий прибрежный «греческий пояс», отделивший море от других народов, что обитали в нескольких милях от берега? В Архипелаге столько островов, что его название, как и название нильской дельты, сделалось со временем одним из распространенных описательных терминов в географии. Но Крит – самый крупный и плодородный из этих островов. Неужели мы обнаружили зримый пример важности размеров для базы морской силы? Живая сила моря должна подпитываться плодородием суши; тогда при прочих равных условиях – скажем, безопасности жизни и наличии припасов – эта сила подчинит себе море, где ресурсов больше.
Следующий этап в развитии Эгейского бассейна преподает нам, по-видимому, тот же урок. Приручившие лошадей племена, говорившие на древнегреческом, проникли с севера на полуостров, который ныне образует материковую часть Греции, и обосновались там, эллинизируя местных жителей. Эти эллины выдвинулись к оконечности полуострова Пелопоннес, связанного с континентом тонким Коринфским перешейком. Отсюда, утвердив морское могущество на этой относительно крепкой полуостровной базе, одно из эллинских племен, а именно дорийцы, сумело покорить Крит, меньшую, зато полностью изолированную базу.
Прошло несколько столетий, на протяжении которых греки плавали вдоль южного побережья Пелопоннеса в Ионическое море и колонизировали берега этого моря. В итоге полуостров превратился в цитадель греческого морского мира. На «внешних» берегах Эгейского и Ионического морей поселения греческих колонистов образовали что-то наподобие узкой полосы, уязвимой для нападений с тыла. Лишь на центральном полуострове греки чувствовали себя в относительной безопасности (впрочем, из истории известно, что они были чрезмерно самоуверенным народом).
На восточный, «внешний» берег Эгейского моря вышли из внутренних районов Азии персы, обрушившиеся на греческие города у моря, и афинский флот доставлял по воде подмогу из полуостровной цитадели; сама же война переросла в столкновение морской и сухопутной силы. Персидский набег с моря удалось отразить при Марафоне[115], после чего персы вернулись к привычной стратегии сухопутного доминирования: при царе Ксерксе они совершили обход по суше, переправились на лодках через пролив Дарданеллы и двинулись на греков с севера, рассчитывая «растоптать осиное гнездо», откуда прилетали больно жалившие насекомые. Но персидские усилия не увенчались успехом, а заслугу завершения первого этапа в становлении морского могущества следует приписать македонцам, наполовину грекам и наполовину варварам, которые явились с «основания» полуострова и завоевали лежавшую южнее греческую морскую базу, а затем двинулись в Азию, через Сирию в Египет, уничтожив по дороге финикийский Тир. Тем самым они создали «закрытое море» в восточном Средиземноморье, лишив греков и финикийцев морских баз. После этого царь македонцев Александр мог смело идти дальше, в Переднюю Азию. Можно, конечно, рассуждать о подвижности кораблей и о «длинной руке» флота, но морское могущество как таковое зависит прежде всего от наличия соответствующих баз, производительных и безопасных. Греческая морская мощь развивалась аналогично египетской речной мощи, и финал для обоих был одинаковым; торговля по морю успешно велась и без защиты военного флота, поскольку все побережья принадлежали одной стране.
Теперь отправимся в западное Средиземноморье. Расположенный там Рим возник как укрепленный город на холме, а у подножия последнего находились мост и речной причал. Этот город на холме с мостом и портом был цитаделью и рынком для малочисленных крестьян, которые возделывали почву Лация, «широкую землю», или равнину, между Апеннинами и морем. «Отец»-Тибр с точки зрения судоходства представлял собой небольшой поток, пригодный для плавания на малых мореходных судах, которые поднимались от побережья на несколько миль против течения, но этого оказалось достаточно, чтобы обеспечить Риму преимущество перед соперниками – городами на альбанских и этрусских холмах. У Рима были мост и внутренний порт, как и у Лондона.
