Давайте отвлечемся на миг и попробуем оценить пропорции и размеры этого заново осознанного великого острова[131]. Если отталкиваться от местоположения Северного полюса, он лежит как бы на плече земного шара. Измеряя расстояние от полюса до полюса вдоль центрального меридиана Азии, мы получим следующее: сначала тысяча миль покрытого льдом моря до северного побережья Сибири, далее пять тысяч миль суши до южной оконечности Индии, затем семь тысяч миль моря до антарктической ледяной шапки. А если мерить вдоль меридиана Бенгальского залива или Аравийского моря, Азия в поперечнике достигает всего около трех тысяч пятисот миль. От Парижа до Владивостока приблизительно шесть тысяч миль, расстояние от Парижа до мыса Доброй Надежды такое же, но эти измерения относятся к шару с окружностью двадцать шесть тысяч миль. Если бы не ледяные препятствия для кругосветного плавания, практичные моряки уже давно рассуждали бы о Великом острове именно под таким названием, поскольку его площадь равняется всего одной пятой площади Мирового океана.
Мировой остров заканчивается мысами на северо-востоке и юго-востоке. В ясный день с северо-восточного мыса через Берингов пролив можно разглядеть северную оконечность пары полуостровов, каждый размерами примерно в одну двадцать шестую часть земного шара, которые мы называем Северной и Южной Америками. На первый взгляд кажется, что не приходится сомневаться в симметричности Старого и Нового Света; тот и другой состоят из двух полуостровов – в одном случае из Африки и Евразии, в другом – из Северной и Южной Америк. Но между ними нет подлинного сходства. Северное и северо-восточное побережье Африки, длиной почти четыре тысячи миль, настолько тесно связано с противоположными ему берегами Европы и Азии, что пустыня Сахара видится гораздо более выраженным пределом континента, нежели Средиземноморье. В грядущие дни воздухоплавания морские державы будут использовать водные пути Средиземноморья и Красного моря только под давлением сухопутных сил, посредством новой земноводной кавалерии, когда речь зайдет о противостоянии морской силе.
Зато Северная и Южная Америка, соединенные тонким Панамским перешейком, с практической точки зрения, скорее, острова, а не полуострова по отношению друг к другу. Южная Америка лежит не только к югу, но и преимущественно к востоку от Северной Америки; две земных массы будто выстроились в шеренгу, как сказали бы военные, и вследствие этого Мировой океан облекает всю Южную Америку, за исключением небольшой ее части. То же самое справедливо и в отношении Северной Америки применительно к Азии, потому что континент прорывается в океан через Берингов пролив, и по глобусу можно убедиться, что кратчайший путь из Пекина в Нью-Йорк пролегает через этот пролив; данное обстоятельство, не исключено, однажды окажется важным для путешественника по железной дороге или по воздуху. Третий из новых континентов, Австралия, находится в тысяче миль от юго-восточной оконечности Азии и занимает всего одну пятую поверхности земного шара[132].
Итого, три так называемых новых континента по площади являются не более чем спутниками старого континента. Единый океан покрывает девять двенадцатых площади земного шара, а единый континент – Мировой остров – охватывает две двенадцатых этой площади; множество небольших островов, среди которых выделяются Северная и Южная Америки, в совокупности занимают оставшуюся одну двенадцатую часть. Название «Новый Свет», как очевидно всякому, кто дал себе труд ознакомиться с реальностью и отбросил историческое наследие, искажает перспективу.
Истина, предстающая беспристрастному взору, состоит в том, что великий мыс, выдающийся на юг до самого мыса Доброй Надежды, и североамериканская морская база воплощают собой, в огромном масштабе, третью сторону различия между островом и полуостровом, помимо случая с Греческим полуостровом и островом Крит и случая с Латинским полуостровом и островом Британия. Существенное отличие заключается в том, что мировой мыс, объединенный современными наземными коммуникациями, на самом деле является Мировым островом, потенциально наделенным всеми преимуществами острова и колоссального запаса ресурсов.
Некоторое время американские мыслители восхищались тем фактом, что их страна больше не обосабливается от мира, и президент Вильсон обратил в эту веру весь свой народ, согласившись принять участие в войне. Но Северную Америку больше нельзя считать даже континентом; в двадцатом столетии она уменьшается до размеров острова. Американцам привычно думать о своем клочке суши в три миллиона квадратных миль как об аналоге Европы; однажды, утверждают они, у Соединенных Штатов Америки появится родич – Соединенные Штаты Европы. Возможно, далеко не все из них до сих пор сумели осознать, что больше нет смысла представлять Европу отдельно от Азии и Африки. Старый Свет сделался островом, или, иными словами, единым целым, крупнейшим географическим объектом земного шара.
