После написания этой книги мне довелось участвовать в парламентских выборах в Шотландии, где моими противниками были либералы и социалисты. Что касается либерализма, то о нем сейчас попросту нечего сказать; крепкий индивидуализм всегда был и будет составной частью британского характера, какая бы участь ни ожидала политическую партию, выражавшую эту идеологию в девятнадцатом столетии. А вот несмолкающая пропаганда социализма в настоящее время достигла чрезвычайно важной стадии. Простой бюрократический социализм подвергся критике благодаря событиям последнего времени; чем больше мы узнаем о работе высших чиновников в ходе войны, тем менее вероятно, на мой взгляд, желание сохранить их правление. Мой социалистический оппонент требовал ликвидировать собственность на землю и отменить проценты на капитал; иными словами, он призывал к конфискации и революции; но даже не это главное в его рассуждениях. Сторонники моего соперника – молодые люди с горящими глазами, увы, не слишком красноречивые и не умеющие обосновывать свои аргументы – почти на каждом собрании отважно защищали русских большевиков. Большевизм, отмечу, имеет два воплощения; во-первых, это элементарное насилие и тирания якобинцев, которых уничтожают на определенном этапе величайших революций; во-вторых, это «синдикалистский» идеализм. Отдаю противникам должное: именно вторая сторона большевизма по-настоящему привлекает и воодушевляет моих молодых шотландских соперников. Большевики восстают против парламентаризма, основанного на местных общинах или, как они сказали бы, на множестве социальных пирамид, каждая из которых увенчана капиталистической макушкой. Их идеалом является федерация представительных советов или союзов – советов рабочих, крестьян и, если угодно, профессионалов (юристов, врачей, учителей и т. д.). Поэтому большевики, как в Петрограде, так и в Берлине, последовательно выступали против созыва национальных собраний для принятия парламентских конституций по «буржуазному» западному образцу. Их мятежи предусматривали организацию по интересам, а не по местностям[215]. По причинам, изложенным в данной книге, подобная организация, как я считаю, неизбежно ведет к марксистской войне международных классов, пролетариата и буржуазии, а затем одной части пролетариата против других (уже русские городские рабочие, как мы знаем, воюют с русскими крестьянами). Финалом здесь будет либо мировая анархия, либо мировая тирания.
Я вернулся в тишину своей библиотеки с убеждением, что мысли, перенесенные мною на бумагу, как нельзя точнее соответствуют бурному потоку реальной жизни в годы величайшего из кризисов, с которыми сталкивалось человечество. Наша старая английская идея палаты общин и коммун, американская идея федерации штатов и провинций и новый идеал Лиги Наций – все это способы противодействия политике, находящей свое воплощение в тираниях Восточной Европы и Хартленда, будь то династическая или большевистская тирания. Можно, конечно, трактовать большевистскую тиранию как предельно жестокую реакцию тирании династической, но все же неоспоримо, что русские, прусские и венгерские равнины, с их широко распространенным единообразием социальных условий, одинаково благоприятны для торжества милитаризма и для пропаганды синдикализма[216]. Против этого двуглавого орла сухопутной силой должны выступить жители Запада и островитяне. Даже на наших полуостровах и островах современные способы коммуникации настолько «выравнивают» естественные преграды, что организация по интересам представляет собой реальную угрозу. В Хартленде, где физических контрастов мало, лишь посредством сознательного стремления к идеалу, ориентируя политическую волю на национальное, мы сумеем обрести истинную свободу. Хотя бы для того, чтобы «проникнуть» в этот опасный Хартленд, океанические народы должны еще более решительно и сурово отстаивать собственную организацию по местностям, причем каждый населенный пункт должен жить настолько полной и сбалансированной жизнью, насколько позволяют обстоятельства. Наши усилия следует направлять сверху вниз, от провинций к городам. Ист-Энды и Вест-Энды делят наши города на касты; не считаясь с жертвами, нужно избавляться от этого раскола. Сельская местность, в которой успешные лидеры явно служат интересам своих более слабых братьев, должна быть нашим идеалом.
