блестящих страницах наметил ряд вопросов, связанных с их
происхождением. Эти мысли нашли себе отклик только ровно через
полстолетия, когда Альфонс Де-Кандоль в своей географии растений,
представляющей собой в значительной своей части разработку тем,
выдвинутых Гумбольдтом, посвятил ряд страниц, в дополненном
виде выпущенных им впоследствии отдельным изданием,
происхождению культурных растений. Эта тема подверглась еще более
детальной разработке уже в наши дни в ряде работ академика Н. И.
Вавилова, подошедшего к происхождению культурных растений с
совершенно новой точки зрения и окончательно доказавшего
правильность взгляда Гумбольдта на культурные растения как объект
изучения географии растений. Но сама география культурных
растений в целом была обойдена в многочисленных ботанико-геогра-
фических трудах, вышедших в течение последнего столетия, и еще
ждет своего исследователя.
Ботанико-географические работы Гумбольдта, его выводы и
соображения имели бы относительно незначительную ценность, если-
бы они явились результатом лишь размышлений и поверхностных
наблюдений путешественника. На самом деле мы имеем как раз
обратное: все выводы Гумбольдта имеют исключительную, по
богатству фактического материала, основу. Большинство температурных
и барометрических данных выполнены им самим, часто несмотря на
исключительные трудности, связанные с условиями тропического
климата и недоступности высот, на которые ему приходилось
взбираться. В основу всей его работы положен колоссальный
ботанический материал.
Сбор растений, с удивительной неутомимостью производившийся
Гумбольдтом совместно с его спутником Бонпланом, составил
громадный гербарий. По возвращении в Европу он был разделен на
основной гербарий и два дублета. Один из последних Гумбольдтом
был отдан Бонплану и был им увезен обратно в Америку, где
и погиб, второй дублет был передан Парижскому Естественно-
историческому Музею.
Основной гербарий содержал около 6 000 видов, из которых
больше половины было описано вновь. Если принять во внимание,
что общее количество видов высших растений, известных Линнею
в середине XVIII столетия, не достигало 8 000, что через 10 лет после
возвращения Гумбольдта в Европу это число было доведено всега
до 38 000 видов, то будет достаточно очевидно, какой громадный вклад
был сделан Гумбольдтом в познание флоры земного шара.
Не получивши естественно-исторического образования, будучи
в значительной степени ботаником-самоучкой, интересуясь общими
вопросами ботанической географии, а не чистой систематикой
