Совместными усилиями стараемся отгрестись. Весло в руках Саши угрожающе гнется. Оно ежесекундно может сломаться. Течение мчит нас со скоростью поезда. Ниже острова высокие валы пенятся поперек всей реки. Первый же вал, в который мы врезаемся, заливает нашу лодку водой до половины, второй — до краев.
Бревна поддерживают «ветку», и мы не тонем, сидя по пояс в холодной воде.
Проплываем мимо большой реки Иньяли — левого притока. Течение отбрасывает нас на середину реки. Упорно гребем к левому берегу, но залитая водой лодка двигается медленно. Выскакиваем на косу, едва почувствовав, что дно нашего утлого суденышка коснулось гальки.
Вытащив лодку на берег, выливаем из нее воду. Вид у нас неважный.
— Да, бревна спасли нас!
Саша вынимает из кармана мокрых брюк резиновый кисет, достает спички и начинает разводить костер.
Обсохнув, мы продолжаем работу.
Вечером нам с трудом удается пересечь стремительную Индигирку и пристать чуть ниже двух палаток, где разместилась наша партия, уже вернувшаяся из бокового сухопутного маршрута.
Конец июля. Две палатки нашей партии стоят рядом на правом высоком берегу реки против якутского селения.
Обсуждаем, в каком направлении вести дальше разведку.
— Пороги на Индигирке — беда, страшные, — говорит Гаврила. — В старые времена казаки из Оймякона на карбасах до этого вот места доплывали, здесь стан ставили и пороги на лошадях и пешком обходили. Лет двести тому назад семеро казаков и якут пробовали через пороги проплыть. Лодка разбилась. Спасся только один казак. Звали его Тихон. Выплыл он возле устья речки, которую теперь называют Тихонова река…
Откуда-то издалека донесся густой, вибрирующий гул.
— Самолет! Самолет летит! — первым замечает белую блестящую точку над сопкой Иван Чистых.
Серебристый гидросамолет делает круг над порогами. Летчик, заметив наши палатки, пролетает совсем низко над нами и в знак приветствия покачивает машину вправо-влево.
— Вот что значит техника! — восхищается Саша. — Что ему пороги! Высадит экспедицию в любом месте. Довезет, куда хочешь, и увезет. Только знай, работай.
— Наверно, это самолет Индигирской экспедиции, — рассуждаю я. — Ну, что ж, мы с экспедицией свяжемся и укажем разведанные нами места. Пойдем по левобережью, выясним, продолжается ли там рудоносная зона.
По карте уточняем предполагаемый маршрут.
Гаврила согласен быть проводником, он ходил по этим местам с экспедицией Сергея Афанасьевича Обручева.
— Против вашего предложения, Иннокентий Иванович, пройти по левобережью, я не возражаю! — решает Иван Ефимович. — Но где мы найдем еще лошадей? Переправлять наших рискованно, да они и нужны для работы на правом берегу.
Гаврила советует арендовать лошадей в Тюбеляхском колхозе.
В течение одного дня все сборы закончены. Гаврила и Иван перевезли груз на левый берег и сложили у школы, куда должен привести лошадей колхозный каюр Старков.
Утром первого августа Гаврила на «ветке» переправляет меня.
— Так, значит, договорились, — напутствует нас Иван Ефимович, — Я пойду по хребту Черского до плоскогорья Улахан-Чистай и оттуда выйду к месту нашей весновки. Там мы и встретимся примерно в первых числах сентября.
Идем по левому берегу. Поднимаемся по горной тропе все выше и выше. Вот уже далеко внизу блестят плесы Индигирки. За рекой синеют гряды высоких гор со снеговыми вершинами. Туда ушел отряд Исаева.
Переночевав, продвигаемся по мрачной, глубокой долине. Чем дальше мы отходим от долины Индигирки, тем реже встречаются березы, тополя и заросли ягодников. Попадаются лишь редкие перелески даурской лиственницы. Склоны гор сплошь покрыты оленьим мхом — ягелем.
Долина расширяется. Вдали видна высокая гора Чён, напоминающая усеченную голову сахара, завернутую в зеленовато-синюю бумагу. Это самая высокая гора в левой части бассейна реки. Отсюда когда-то ползли в долину ледники.
— Сейчас река будет, в устье тарын большой, — говорит наш проводник. — А дальше корм хороший лошадям есть. Там ночуем.
Лошади ступают на хрупкий лед тарына. Он рассыпается под копытами, и следы моментально наполняются водой.
— Смотрите — бараны! — шепчет Иван. И верно — восемь горных баранов гуськом спускаются по чуть заметной тропке к реке.
Нас охватывает охотничий азарт. Оставив лошадей на попечение флегматичного Старкова, я, Иван и Гаврила устремляемся к добыче. Бараны, быстро перебирая тонкими стройными ногами, бегут по крутому обрыву. Но вот вожак остановился и, подняв голову с тяжёлыми, загнутыми спиралью рогами, спокойно смотрит на нас. Животные явно не пуганы.