Иногда очень смешно получалось. Меня в апреле 2011 года везли в Борисову Гриву через обуховскую пересылку. Я в пересылке этой сидел в одной камере с молодым парнишкой. Он только-только с малолетки. Сел по 161-й статье, за грабеж. Зовут Миха. Мы с ним сидели там по-дружески, я с ним чаем делился, разговаривали за жизнь. И вот я приезжаю в Борисову Гриву – и мне навстречу идет этот Миха. Я ему говорю: «Миха, здравствуй!» Молчит. Я: «Миха!» Он остановился. «Здравствуй!» – говорю. А он вдруг повернулся – и бегом от меня. Оказывается, их всех собрали и сказали: «Скоро приедет страшный русский экстремист Душенов. Чтоб ни в коем случае никто с ним не общался! Смотрите: ни-ни-ни-ни-ни! А то вам же хуже будет…»
Поэтому и «козлы» в карантине со мной связываться не стали. Но начальству, естественно, настучали. На следующий день в карантин пришли представители администрации, всех построили и начали у этого азербайджанца выяснять: «Кто тебя бил?» А обычно это выясняется таким аккуратненьким способом под ребра: «А что произошло? Тебя так били? Или так? Кто видел, что тебя били?» Я сказал, что я видел. В итоге, видимо, хозяину, то есть начальнику зоны, об этом доложили, и он решил, что такого наглого кадра нужно срочно поставить на место, иначе будет напряженно. Таким образом, сидя по 282-й статье, я пострадал за дружбу народов.
Азер этот – Супхан Нагиев его зовут – потом сбежал. И его, по-моему, до сих пор не нашли. Я видел, когда меня на суд возили: висят его цветные фотографии и написано: «Сбежал особо опасный преступник». Ну смех и грех! Он на самом деле торговец. Он торговал корюшкой всю жизнь. И был у него один постоянный покупатель, с которым хорошие отношения наладились. Покупатель тот оказался милицейским генералом, ни больше, ни меньше. Так он как-то в порыве гуманизма свою визитку Супхану дал и говорит: «На, Супхан, если вдруг будут какие-то проблемы там со стороны наших ментов, звони, и мы все разрулим». Ну, Супхан эту визиточку взял и сохранил.
А через некоторое время пришли к нему злые менты и сказали: «Слушай, с тебя за торговое место 14 тысяч!» Он говорит: «Как так! Какие еще 14 тысяч?» То есть он понимает, что для того, чтобы торговать, нужно взятку дать. Но взятку нужно давать один раз, а не два раза. «Как так? Мой брат уже платил вашему начальству!» Те говорят: «Не знаем про начальство ничего. Нам плати 14 тысяч, и всё». – «Не дам!» Ну они эту корюшку ему на асфальт вывалили, хвать его и отвезли в отделение к себе. Подержали в отделении какое-то время, три-четыре часа, потом выгнали и сказали: «Ну вот, так будет каждый день, пока ты деньги не заплатишь!»
А Супхан взял визиточку, которую ему дал тот генерал, позвонил ему и рассказал всю историю. Генерал возмутился, говорит: «Не дам обижать азера, который меня корюшкой снабжает!» и прислал в отделение милиции, где Супхана прессовали, каких-то проверяющих. Они приехали, а там менты все, естественно, пьяные. Ну, и получили по сусалам: кого уволили, кого перевели в другое место, кого понизили в должности и т. д. А Супхан продолжает героически торговать своей корюшкой, уверенный, что справедливость восторжествовала, что все хорошо, все замечательно.
Проходит после этого… я уж не помню, он мне рассказывал… год, что ли… Он себе идет спокойно, как честный гражданин идет, и около станции метро встречает наряд ментовский. А в этом наряде как раз те самые мусора, которые из-за него пострадали. Они ему и говорят: «О-о-о, дорогой! Да ты ведь только что украл кошелек!» Хвать его под микитки и, как Жеглов Кирпичу, суют недолго думая кошелек в карман! И всё – 158-я, часть вторая: «кража с отягчающими»! И получает Супхан два года. Приезжает сперва в Кресты, а потом в Борисову Гриву, где мы, собственно, с ним и встретились…
