За его спиной ярче и шумнее разгорался костер. С нечеловеческими криками и ревом отпрянули назад испуганные люди, и поднялось неописуемое смятение. В одно мгновение распространилась легенда, что святой Франциск собственноручно расправился с еретиками в пасторском доме и самолично предстал потом перед верующими.
Затем монах исчез, никем не замеченный, и, сев на своего ослика, которого оставил на соседнем дворе, уехал, низко надвинув на лицо капюшон, в свой монастырь на озере Комо.
Долго еще пылало над деревней зарево, и воздух дрожал от неистовых воплей разъяренной толпы.
Вечером на пятый день после этих необычайных событий Генрих Вазер приближался к Цюриху на шедшем из Рапперсвилля почтово-товарном судне. Стройные башни соборов вырисовывались все отчетливее на окрашенном закатом небе, и при виде этих милых родных силуэтов Вазер горячо благодарил Провидение за благополучное окончание путешествия, богатством приключений и фантастичностью превзошедшего все его ожидания…
Из Рапперсвилля он ехал в обществе рыбаков. Группа паломниц из Брайсгау, старые, утомленные женщины, прятали опаленные солнцем лица под красными косынками. Они сидели плотной кучкой на носу судна, молились или дремали. Они возвращались из святой обители, монастыря Эйнзидельн, по дороге побывали у капуцинов в Рапперсвилле, чтобы закупить у святых отцов, славившихся, как искусные заклинатели, всяких снадобий и лекарств от болезней и дьявольского наваждения. В Рапперсвилле паломники услышали о страшной каре, поразившей еретиков в долине по ту сторону гор, – все они там погибли от меча и огня…
Божий суд над безбожниками исполнял сердца их радостным волнением, и им страстно хотелось быть поскорее за пределами протестантских кантонов, которые лежали на их пути, и рассказать дома, на католической своей родине, обо всех этих великих событиях.
Весть о гибели протестантов в Вальтеллине, по-видимому, опередила Вазера, во всяком случае, прибыла сюда вместе с ним. Он убедился также в том, чему в душе долго не хотел верить, а именно, что это нападение на протестантов в Бербенне было лишь одним и далеко не самым ужасным явлением давно задуманной кровавой трагедии. Об этом говорили также торговцы и торговки, прибывавшие на судно на всех остановках у прибрежных деревень…
Это были все люди, давно между собою знакомые. Хозяева судна, отец и сын, со своими гребцами много лет уже обслуживали оба берега Цюрихского озера. Сын, черный от загара, крепкий, мускулистый молодой человек, был ровесником Вазера. Отец брал его с собою на судно, когда он был еще маленьким мальчиком, рано стал приучать его к работе, а когда он подрос, возложил на него обязанность разносить по назначению письма и пакеты, адресованные в Цюрих. Кури Лейман хорошо знал Вазера и его друга, наезжавшего нередко в Цюрих, неоднократно доставлял Еначу письма и посылки, и когда Вазер провожал своего приятеля, уезжавшего домой на каникулы, то их удовольствие от прогулки по озеру никогда не было полным, если на судне почему-либо отсутствовал в этот день бойкий, находчивый Кури Лейман.
Он же доставил в Цюрих и маленькую Лукрецию Планта, указал ей дорогу в школу, где учился Георг, и убедил ее, чтобы она безбоязненно и смело поставила перед Георгом на классной парте домашнюю снедь, которую везла она ему в подарок.
Несколько деревенских жителей – старик из Стеффа, каждую неделю возивший в Цюрих на рынок молочных поросят, пчеловод, рыботорговец, и две-три женщины, торговавшие птицей и яйцами, – были постоянными пассажирами вместительного судна.
Жуткая весть, привезенная из Рапперсвилля, привела всех пассажиров в необычайное возбуждение. В воображении их, распаленном рассказами о страшном происшествии, вставали самые фантастические картины. Их не удовлетворяло то, что они слышали, они предполагали всеобщий заговор всех католиков против тех, кто имел отвагу исповедовать чистую протестантскую веру. Они склонны были даже подозревать, что Помпеус Планта (одни знали его в лицо, другие только по имени), которого они считали главным виновником кровавой резни, стоит во главе нечестивых католиков и в его распоряжении целая рать хитрых иезуитов и отчаянных преступников…
– Мы накануне Страшного суда, – торжественно промолвил торговец поросятами (он был немного туг на ухо, но зато большой грамотей и знаток Священного Писания). – Все признаки налицо: конь блед…
– Вы, быть может, и ошибаетесь, – заговорил Вазер, сосредоточенно молчавший все время. – Со времен апостолов во время бедствий, разражавшихся над христианским миром, со дня на день ожидалось светопреставление… Но, как видите, Альбис и Уто стоят на прежних местах, и наш Лиммат течет все по тому же руслу… Берегите душу свою от заблуждений и речь вашу от произвольных толкований.
Старик опустил голову и пробормотал:
– Вот потому-то, что до сих пор не было светопреставления, оно и неминуемо теперь…
