Стражники подскочили к пастуху с двух сторон и, вцепившись ему в руки, потащили к дверям. Старик принялся извиваться и кричать:
Пощади меня, о справедливый царь! Долгие годы я верой и правдой служил тебе! Пожалей хотя бы моих маленьких внуков!
Эврит с презрительным прищуром наблюдал эту сцену. Истошный крик старика не вызывал в нем никакой жалости, он много раз наблюдал подобные сцены. Когда следовало наказание, все провинившиеся молили о пощаде, а было бы лучше, если бы они думали об этом заранее!
Не кричи, старик, — процедил сквозь зубы Эврит. — Ты совершил ошибку, и за нее надо платить!
Прошу дать мне слово, царь, — неожиданно сказал Халит и преданно посмотрел в глаза Эвриту.
Царь резко повернулся к нему.
Ты просишь слова? А не думаешь ли ты, что тебя также ожидает смерть?
Халит затрясся.
Почему мои стада охранялись только одним старым, выжившим из ума пастухом? Кто должен думать о хозяйстве — я или ты? Если этим буду заниматься я, то, может быть, тогда ты займешься политикой?
Маленький распорядитель открыл было рот, чтобы что-то сказать, но царь властным жестом остановил его:
И не думай заступаться за старика! Он заслуживает смерти и умрет сегодня же!
О всемогущий царь! — тихо произнес Халит.
— Прошу тебя, не поддавайся минутному гневу. Подумай хорошенько: если ты убьешь старика, кто же расскажет об этом злодеянии Геракла?
Эврит насторожился.
А если ты оставишь пастуха в живых, у тебя будет свидетель того, что Геракл совершил преступление!
Царь подумал: «А ведь этот коротышка не так глуп! Иметь живого свидетеля — значит иметь возможность влиять на Геракла. Нужно только хорошенько спрятать пастуха, чтобы силач не нашел его…»
Твое счастье, глупец, что ты вовремя высказал мне свою мысль! — вздохнул царь.
— Думать — моя обязанность! — угодливо хихикнул Халит. — Только поэтому ты держишь меня во дворце!
Только поэтому ты еще жив! — отрубил царь. — Отмени приказ, если еще успеешь…
Халит бросился выполнять распоряжение.
Постой! — крикнул ему вдогонку царь.
Что такое? — остановился Халит.
Пошли отряды во все концы острова! Геракл не должен был успеть уйти далеко!
Халит кивнул и выскочил из зала. Царь сел и продолжил прерванный завтрак.
«Интересно, как этот мерзавец решил переправить животных через море? — подумал Эврит, запивая еду холодным вином. — На своих плечах, что ли?»
Он закончил трапезу и смачно рыгнул. Потом утер рот огромным белоснежным платком и бросил его на скамью.
«Нет, Геракл не сможет скрыться, — подумал царь. — Его поимка — вопрос самого ближайшего времени!»
Эти мысли немного успокоили Эврита. Он покинул зал для трапез и прошел к себе в покои. пришел к Эвриту и замер, не решаясь произнести ни слова.
Ну? — спросил царь.
Халит молча развел руками.
Эврит со всего размаху ударил кулаком по столу.
Проклятие богов на мою голову! — закричал он.
Халит недоуменно смотрел на своего царя.
Нет, лучше на голову Геракла! — поправился Эврит. — Что же, ничего нельзя сделать?
Распорядитель пожал плечами.
Мы обыскали весь остров Эвбей, — сказал он.
Возникла пауза.
Остается только предположить, — спокойно произнес Халит, — что Гераклу каким-то чудом удалось переправить коров с острова. Будем искать на другом берегу, иного выхода не остается.
Земли Греции обширны… — прошептал царь.
Мы найдем пропавший скот! — твердо пообещал Халит, — Или найдем Геракла!
Хорошо, — устало кивнул головой царь. — Действуй, или, клянусь небом, тебе несдобровать!
Распорядитель согнулся в низком поклоне и покинул помещение.
Царь присел на кровать и откинулся на подушки. Как он устал за сегодняшний день!
Вдруг раздались торопливые шаги, и к Эвриту вошел его сын.
Приветствую тебя, о царь Ойхалии! — сказал Ифит. — Что нового?
Ты не знаешь, что у нас нового? — со злой иронией произнес царь. — О чем же ты думаешь в таком случае? Или ты не хочешь признать, что твой дружок Геракл похитил у нас скот?
Ифит скорчил недовольную гримасу.
Мне не хватает нахальства называть Геракла другом, отец…
Как же, я помню, как ты заступался за него! — закричал Эврит. — Любой сделал бы вывод из твоих речей, что ты ему самый закадычный дружок!
Хоть он мне и не друг, — упрямо помотал головой Ифит, — не надо так отзываться о Геракле, отец. Он просто не мог сделать такого!
Но у меня есть свидетель! — взвизгнул царь.
Не знаю, отец, — сказал Ифит, поморщившись, — стоит ли ему верить. Геракл слишком благороден. У меня просто в голове не укладывается, как можно даже подумать о причастности Геракла к этому делу?
Но у меня есть свидетель! — повторил Эврит.
Значит, кто-то принял облик Геракла, — ответил царевич. — Или же кто-то решил его подставить, ведь всем известна ваша с ним неприязнь.
А какие же могут быть добрые отношения у меня с этим прохвостом!
Но, отец… — Ифит замялся. — Я бы сказал, что это ты повел себя в отношении Геракла… ну, скажем так, непорядочно…
Замолчи! — вскочил с постели царь и притопнул ногой. — Всему есть свои пределы! Я не потерплю, чтобы мой сын говорил мне такие вещи!
