— Расскажите, как вы провели день без меня! — спросила я первое, что пришло на ум.
— Мой день прошел очень скучно, мисс Ионеску! — мистер Кавендиш сидел в темноте и лунный свет освещал только его ноги. Все остальное было скрыто от моего взгляда. — Вы хотите знать всё?
— Да, сэр, желательно.
— Ну хорошо. — он поерзал на стуле. — Я проснулся утром рано, ожидая увидеть маленького эльфа за завтраком, но был очень расстроен, когда она явилась больная и тут же была отправлена нехорошей миссис Ортис назад в комнату. — (я улыбалась, чувствуя себя особенной). — После завтрака я вышел в оранжерею и дал указания негоднику Нгози, который удумал сделать перестановку горшков с однолетними магнолиями. Там пришлось провозиться почти полчаса! Затем я пошел в кабинет и уселся написать кульминацию книги, но на ум не пришло ничего стоящего. До самого обеда я занимался тем, что мастерил бумажные самолетики и запускал их в корзину для бумаг, пытаясь сосредоточиться и написать хоть пару абзацев.
— Без меня у вас ничего не вышло? — спросила я в полусне.
— Да. — он вздохнул. — Без вас ничего не вышло, Анна. Поэтому после обеда я отправился в город по делам, которые откладывал в дальний ящик последние полгода — я навестил издателя, заглянул в местную газету и дал интервью, зашел в книжный магазин и расписался на нескольких экземплярах моих книг.
— Чтобы помочь магазину дороже их продать?
— Да, именно так. — он говорил со мной как с сонным ребенком, но мне было все равно. Мне было так спокойно и уютно! — Затем я вернулся в Кавендиш-холл и как раз вовремя — в саду приступили к расчистке поваленных штормом деревьев. Я велел распилить два вывернутых с корнями фруктовых дерева на дрова для барбекю.
— Мммм… — промычала я, представив ароматный запах мяса и овощей на костре.
— Когда работники приступили к распилу, я вернулся в кабинет и принялся проверять почту. На нее у меня ушло больше времени, чем обычно, потому что я все время отвлекался.
— Почему вы отвлекались, сэр?
— Я попросил миссис Ортис и Афию отчитываться передо мной каждый раз после посещения вашей комнаты.
— Вы беспокоились обо мне?
— Конечно, Анна, я беспокоился о вас. И до сих пор беспокоюсь.
— Все будет хорошо, сэр! — я подтянула ноги и улеглась на бок, сквозь полудрему пытаясь улыбнуться.
— Конечно будет, Анна! Скоро вы поправитесь и продолжите сражаться со мной и ставить меня на место…
— На место… — повторила я.
Мистер Кавендиш встал и, протянув руку, коснулся моего лба.
— Бог мой, да вы горите! — воскликнул он и вышел из комнаты.
Не знаю, сколько отсутствовал мистер Кавендиш, но мне показалось, что его не было год! Наконец-то он вернулся и стремительно вошел в комнату, неся в руках стакан и таблетку.
— Выпейте, Анна, и засыпайте. Вам нужно много спать, чтобы поскорей поправиться!
Я села и послушно проглотила немного раскисшую во рту таблетку, поморщившись и передернувшись от неприятного вкуса, и выпила весь стакан воды.
— Укладывайтесь! — мистер Кавендиш легонько нажал на мои плечи, чтобы я легла, и хорошенько укрыл меня.
— Спасибо, сэр. — ответила я. — Вы чудесный человек, сэр! Не позволяйте никому заставить вас думать о себе плохо. Вы самый лучший…
Последние слова были сказаны в призрачных проблесках здравого рассудка и дальше я провалилась в темноту.
Три дня я пролежала в бреду, едва приходя в сознание. В моем воспаленном мозгу крутились картины из далекого детства, всплывали безжалостные холодные бабкины глаза, голодные и холодные дни и ночи в детском приюте, слышался свист розг, которыми меня наказывали за каждый проступок. Свист розг сменялся свистом летящих снарядов, перемешивающихся с детским плачем и завыванием ветра. С неба сыпались дельтапланеристы, горящие камни, мистер Кавендиш то и дело протягивал мне руку, но я все никак не могла схватиться за нее и, не удержавшись, летела с обрыва прямо в клокочущую бездну! Сквозь выливающийся на меня тоннами бред, я слышала тихие мягкие шаги у кровати, кто-то менял компрессы на моем горящем лбу, трогая прохладными пальцами мои пышущие жаром щеки и губы, проводя по ним кубиком обжигающего холодом льда. Когда мне становилось немного лучше, тут же приходила миссис Ортис и кормила меня с ложечки, заставляя съесть хотя бы немного супа и выпить стакан чаю или сока. Каждый день наведывался врач, делая мне какие-то уколы, подолгу беседуя с миссис Ортис и что-то спрашивая у Афии, молодой девочки-служанки. К концу недели я практически окончательно поправилась и уже даже сама, хоть и не долго, ходила по комнате. Мистер Кавендиш больше ко мне не заходил и я уже начала верить в то, что наше ночное рандеву у корзинки с булочками мне приснилось в бреду: не мог мистер Кавендиш нести меня на руках в комнату, да еще и сидеть со мной, словно нянька!
Я читала неинтересную книгу, изнывая от скуки, когда дверь распахнулась и вошла Афия с завтраком на подносе.
— Спасибо, Афия! — я искренне радовалась появлению хоть кого-то в это скучно и невозможно длинное утро.
— Приятного аппетита, мисс Анна! — она улыбнулась и поставила поднос на постель.
