Профессора позвали, мы попрощались и я положила трубку. Все это время я простояла спиной к двери, разговаривая по телефону, стоящему на рабочем столе хозяина.
— Значит, характер у меня еще тот? — внезапно вошедший мистер Кавендиш снова застал меня врасплох.
Как уже повелось в таких случаях, я вздрогнула от неожиданности и, поплотнее затянув свой длинный теплый халат, обернулась. Он стоял в двух шагах от меня — высокий, широкоплечий, румяный после поездки в кабриолете, с торчащими в разные стороны от ветра волосами. Увидев, что я в халате, он наигранно вскрикнул и прикрыл глаза:
— О боги! Вы не в своем монашеском наряде, мисс Ионеску? Что будет со мной, если я увижу хотя бы вашу ключицу? Не превращусь ли я в камень, как после лицезрения Медузы Горгоны?
— Нет, сэр, к сожалению. — ответила я, едва улыбнувшись краешками губ.
— Мисс Ионеску, вы тратите мои деньги на международные звонки при этом желая, чтобы я превратился в камень? — он засмеялся и убрал руки с глаз. Очевидно, хозяин был сегодня в хорошем настроении.
— Сэр, вы и так камень.
— О, Анна! Как вы можете так говорить о своем друге… Хотя, вы же уверены, что мы с вами еще не подружились? Вам не достаточно совместного спасения дурака и ночного поедания булок в одном халате? Может, мне сплести вам фенечку?
Я молчала. Он вспомнил о нашем рандеву.
— Что может заложить прочный фундамент дружбы, если не совместное спасение чьей-то жизни? — спросил он. — Кстати, если вам интересно, то идиот, из-за которого вы неделю лежали в бреду, живехонький и нога его благополучно срастается.
— Простите, сэр. Я просто не хотела показаться…
— Вы никогда ничего не хотите, мисс Ионеску! — резко оборвал мистер Кавендиш. Всю его галантность и веселье как рукой сняло! — Боже, Анна, вы сведете меня с ума — то вы покладистая и безвольная, то проявляете чудеса выдержки и гордость, то вы укутываетесь в свое платье, как в кокон, то расхаживаете по дому в чем мать родила!
Я молча стояла у стола, плотно укутанная в халат с ног до головы, пока мистер Кавендиш не обошел меня и не сел на свое кресло.
— Ступайте, мисс Ионеску! — приказал он строго. — Раз вы вышли в таком виде из комнаты, значит, вы еще не до конца поправились — другого объяснения у меня нет. Отдохните еще сегодня, а завтра уже принимайтесь за работу!
— Но вы отняли у меня оранжерею, сэр. Чем я теперь буду заниматься?
— Анна, отныне вы будете заниматься мной.
— Что, простите?
— Что вам не понятно в этом предложении? — Он встал и подошел к окну, налил себе в стакан немного виски и сделал небольшой глоток, убрал непослушную прядь со лба. Глядя в окно, не обращая на меня никакого внимания, он продолжил, — Вы, верно, уже слышали обо мне кучу сплетен. Я знаю, что миссис Ортис не умеет держать рот за зубами. Иногда мне кажется, что предназначение таких людей — совать свой нос во все дела. Так вот, вы, вероятно, слышали, что я писатель? И то, что я люблю шумные вечеринки и развлечения, и скачки? — он обернулся на секунду, я кивнула в знак понимания, и мистер Кавендиш продолжил. — Так вот, теперь вы будете моей тенью — разработаете для меня график, будете следить за тем, чтобы я вовремя вставал и ложился, чтобы писал в сроки, чтобы совершал часовые прогулки на свежем воздухе, чтобы не ленился и не уклонялся от работы. Теперь понятно?
— Да, сэр! — я сияла от радости и он это заметил.
— Не улыбайтесь так широко, мисс Ионеску! Вы думаете, что со мной легко? Так вот: все это были только цветочки! На самом деле я сущий дьявол! Вы будете с жалостью вспоминать дни, проведенные в оранжерее! — бросив на меня пристальный взгляд, он спросил, — Случалось ли вам приручать дьявола, мисс Ионеску?
И снова мистер Кавендиш оказался прав — служить его нянькой, или надзирателем, как называл меня он, было тяжелее, чем приручить дьявола! На мои плечи легло все, чем до этого занималось несколько человек: я следила за питанием и личными звонками хозяину вместо миссис Ортис, я договаривалась о встречах с издателем и с агентами вместо секретаря, я выслушивала истерики и гневные речи вместо матери и сопровождала его на ежедневных долгих прогулках по саду как друг или нянька. С мистером Кавендишем было сложно и интересно в одночасье, я еще не встречала такого переменчивого характера: в одну секунду его взгляд мечет молнии, готовый уничтожить и раздавить всех, но в следующую секунду он уже светится добротой и улыбкой, милее пушистого щенка. Я разработала отличное расписание, которое хозяин утвердил с первого раза и по которому мы стали жить:
4:30 — подъем
4:50 — зарядка
5:40 — душ
6:00 — завтрак
6:30–12:00 — работа над новеллой
12:00–13:00 — обед
13:00–15:00 — прогулка в саду и посещение оранжереи
15:00–18:00 — встречи с издателями, агентами, чтение сообщений и написание ответов
17:00–17:30 — чай
18:30–19:30 — наброски работы на следующий день, проверка сделанного за день.
