Стреляли по двое, слева и справа от самодеятельного инструктора. Поначалу пробные выстрелы, потом началась пальба в камешки на ста и двухстах шагах. В нужном направлении стреляли все, попадали сам Вася, Катари и Пумасинку, причем последний свалил цель уже вторым выстрелом и дальше ни разу не промахнулся.
Остальные полторы сотни патронов высадили из пулемета, почти сразу выяснилось, что управляться с тяжелой и здоровой штукой нужны ребята покрупнее и на должность пулеметчика остались только два претендента. Победил Римак, он быстро въехал в идею коротких очередей и довольно ловко отсекал по три выстрела.
В очередной раз оглядев свою эрзац-армию из одного отделения, Вася вернулся к нелегким стратегическим думам. Ну, положим, еще оружие они добудут в бою, как настоящие партизаны. Деньги конвертируют из золота, а что дальше? Контиго всеми силами подталкивает на путь Великого Инки, вон, даже двух младших своих учеников не пожалел, передал в подчинение внуку для разведки. А что, отличное прикрытие — калавайя всегда нужны, везде ходят, все видят…
Ну, положим, если кинуть клич, то к Тупаку Амару придут индейцы кечуа и аймару, за гуарани уже уверенности нет. Хотя они тоже в таком же неполноправном положении, исправить которое прямо требовало Васино чувство справедливости. И самосохранения, если уж быть совсем честным. Тем более, что тут власть применяет не автозак, в котором тогда, на Болотной, все смеялись и шутили; не просто может вытянуть дубиналом по хребтине, а тупо начинает стрелять на поражение, как показали события на руднике. Причем по сомнительному поводу — так, померещилось, что завелись “смутьяны” и вперед.
Вася прикинул — для начала человек пятьдесят, больше просто не переварить, нет инструкторов. И тут же встанет вопрос снабжения, медицины и связи. Нужен хотя бы обычный радиоприемник — слушать правительственные станции, нельзя же полагаться на слухи, да и опаздывают они на день-два или даже неделю. Рации пока несбыточная мечта, да и где для них радистов взять? Медики — положим, через доктора Дуку можно найти специалистов. Еще спросить его и механика о левой молодежи, надо создавать собственную сеть в городах… И опорную сеть в сельской местности — партизанскую республику. Армия в Боливии маленькая, тысяч пятнадцать всего, зато страна большая, полиция есть только в городах — запросто можно отсечь дороги и жить себе внутри. Вторая империя Инков. Или опора на сельские районы, как учил председатель Мао.
А когда появится Че, с ним придут потенциальные инструктора.
***
Три кокады от проезжей дороги до миссии касик прошел, не заметив — сказались постоянные переходы по горам и тренировки, усилившие унаследованное студентом тело. Оно и без того радовало крепкими костями, целыми зубами и тугими мускулами, не иначе, дедушка Контиго внимательно следил за здоровьем внука.
В радостном от движения состоянии он прошел под Мадонной на воротах и постучался в знакомый дом с башенкой. Памятуя о прошлом разе, стучал долго, но никто так и не открыл. Вася обошел миссию, заглянул в сарайчики, оглядел прилегающие огород и поле.
Никого…
Он совсем было собрался устроится под стеной и ждать, но на всякий случай постучался еще раз и даже подергал дверь — дверь открылась.
Васю кольнула мысль, а не случилось ли чего с иезуитом, но решительно перешагнул порог и огляделся.
Чисто, пустовато и все равно никакого падре Луиса. Правда, на столе, придавленная тяжелой глиняной миской с фасолью, лежала записка “Мир тебе, путник! Я вернусь через два дня. Ешь и пей, если сможешь — вскопай огород, где отмечено веточками”.
Замесив кукурузную муку на лепешки, Вася выбрал на полке книгу по истории Боливии и засел читать, резонно решив копать в сумерках, когда читать будет невозможно. Так и пошло — чтение, работа, простая еда, а на следующий день к вечеру пришел и сам падре, усталый и пропыленный.
— О, сын мой, я рад тебя видеть!
— Я тоже, падре. Вот деньги, что вы дали мне в прошлый раз…
— Ты нашел работу? Носильщиком или землекопом у гринго? — улыбнулся иезуит.
— Нет, но это честные деньги, не беспокойтесь.
Спать улеглись почти сразу, уж больно устал отец Луис. С утра же он вскочил ни свет ни заря и бодро отслужил перед маленьким алтарем Хваления [i] и проверил хозяйство. Потом на пару они копали, чинили сарай, готовили, ели и только после того, что можно было назвать обедом, сподобились поговорить. Нет, можно было и раньше, но Вася чуял, что не стоит начинать раньше времени.
— Ну что же, рассказывай, зачем пришел. Вряд ли только для того, чтобы вернуть несколько песо.
Вместо ответа Вася вытащил из сумки вырезанную из камня статуэтку. Священник взял ее, повертел в руках, подошел к окну, внимательно осмотрел:
— Боюсь ошибиться, но, похоже, это настоящая инкская работа! Где ты ее взял?
— Это неважно. Есть ваки, о которых гачупины еще не знают.
— А такие остались? — иронично осведомился падре. — Ладно, зачем ты ее принес?
— Я хочу продать ее. Лучше всего в богатый европейский музей, здесь за нее не дадут настоящую цену.
