— Я давно думаю, каков долг христианина в угнетенной стране и на угнетенном континенте? Как сделать так, чтобы вера не отчуждала, а освобождала? Причем об этом думаю не я один, многих знакомых священников волнуют те же самые вещи. И многие, — иезуит оторвался от еды и посмотрел на Васю немного исподлобья, — многие говорят почти как ты. Я был в Санта-Крусе, там меня застала весть о перевороте в Аргентине…
Вася тоже оторвался от еды — это очень плохая новость, он рассчитывал наладить через Аргентину канал снабжения. Весьма развитая страна, с большим числом образованных специалистов… Видимо, мечтания о радио придется отложить.
— Очередной генерал с очередными идеями как у Муссолини или Франко. Запрещены забастовки и политические партии. Знаешь, Тупак, наверное ты прав и надо создавать свою силу, способную освободить континент, как сделали Боливар и Сан-Мартин.
— Освободители?
— Да. Но первым освободителем для нас стал Иисус.
— В наше время он стал бы партизаном.
— Да, наверное.
Это согласие убедило Васю до конца. Он вытащил из сумки обмазанную черным статуэтку и с глухим стуком поставил на стол. Падре отложил лепешку, взял в руки и вскинул удивленные глаза на гостя:
— Тяжелая… Это не камень?
— Золото. И его тоже нужно продать.
— Для такой операции нужны счета в Европе и здесь, я тебе уже говорил. Но я узнаю.
Вася успокаивающе смежил веки. Он и сам еще не понимал, как это сделать, надеялся только уговорить Исабель или доктора Дуку. Внутренняя чуйка, окрепшая с последнего визита в подземелье, вещала ему, что все сделано правильно и что отец Луис не предаст.
Шанс проверить это предоставился почти сразу — не успели они докончить обед, как на подъеме к миссии раздалось гудение движка и через несколько минут в ворота вкатился полицейский джип. Падре поставил статуэтки на полку с книгами и вышел встречать новых гостей.
Выскочивший из джипа сержант перекрестился на изображенное на стене распятие и подошел к священнику под благословение. Точно так же поступили и остальные приехавшие.
— Добрый день, отче. Это кто? — сержант тыкнул в скромно стоящего в тени дома Васю.
— Мир вам, дети мои, — ответствовал падре. — Это мой духовный сын, его зовут Уасья, он из айлью Контиго.
— Контиго? Это там, где видели людей с оружием? Ты их видел? — полицейский переключился на Васю.
— Что случилось, сержант? — не дал ему вцепиться в индейца иезуит.
— С армейского склада похищены несколько ящиков винтовок. Мы уже неделю обшариваем окрестности, вот, решили заехать и к вам. Так что, ваш духовный сын видел кого?
Вася повторил всю ту же легенду — два человека, винтовки, гранатный ящик, ушли на север. Сержант глубокомысленно кивал и движением брови отмечал совпадающие пункты.
— Отче, со всем уважением, я должен осмотреть миссию.
— Это дом бога, сын мой! — удивленно возразил падре.
— У меня приказ. Я готов поверить вашему слову, но у меня приказ. Приступайте, — махнул он своим подчиненным.
— Сержант, я напишу жалобу вашему начальству.
— Ваше право, падре, но у меня приказ.
Полицейские грубо отодвинули Васю в сторону и ринулись в сараи и пристройки, а сам сержант зашел в главное здание.
— У вас есть оружие?
— Конечно. Двухстволка, она вон в том шкафу.
Сержант открыл все дверцы, выдвинул все ящики, заглянул в щель между шкафом и стеной, проверил сложенное белье и перешел дальше. В служебной части дома он проверил все места, куда могла поместится винтовка, не исключая небольшого алтаря, постоянно извиняясь, но делая свое дело тщательно и непреклонно.
Вернувшись в жилую часть, он заглядывал под лавки и кровать, под комод и под стол, даже залез на него, чтобы проверить под крышей. Наконец, он заглянул за книги на длинной полке, для чего ему пришлось сдвинуть стоявшую с краю статуэтку.
— Ого, какая тяжелая!
Вася уже примерился, куда и чем бить, как выхватывать пистолет, висевший в кобуре на поясе у сержанта… Терять будущие деньги очень не хотелось, но сможет ли он справится с пятью полицейскими? И что будет потом с отцом Луисом?
А тот, будто и не знал ничего о статуэтке, спокойным голосом ответил:
— Это редкий сорт колумбийского пирита, он тяжелый, но очень хрупкий, не разбейте.
