И Вася остался сидеть, недоуменно разглядывая смартфон. Чего там думать-то? Раньше в таких случаях Таня не думала, а приезжала… Или она расстроена его длительным отъездом? Он снова набрал ее, но напоролся на “абонент не абонент” и принялся разбирать список дел, складывать вещи и соображать, что нужно прикупить или добыть до отъезда.
Следующий день ушел на проводы родителей, затем Васю припахал дядя Миша вывозить вещи с дачи, потом пришлось ехать в Мытищи забирать ранее одолженную снарягу и только к исходу третьего дня замотанный Вася сообразил, что Таня не отвечает на звонки, а в мессенджерах ограничивается “Да” и “Нет”.
Увидеть ее он смог только после комиссии, утвердивший академку. Вопреки сомнениям Анны Ивановны, ученые мужи и дамы отпустили студента единогласно — не сачкует, а едет работать по специальности! Немало помогла и виза “Можно только приветствовать!”, поставленная на заявлении деканом.
На ходу распихивая в рюкзачок полученные бумажки, Вася метнулся к аудитории, где занималась Танина группа, подловил ее на выходе и через полчаса уговоров, объяснений и признаний в любви все-таки уболтал приехать в квартиру на Никитскую.
Ночью Таня была изобретательна и ненасытна, так что утром Вася еле проснулся и с удовольствием ткнулся носом в рассыпанные по подушке волосы подруги.
— Ммм… — она, похоже, тоже умаялась за ночь и не спешила просыпаться.
Вася слегка куснул ее за мочку уха, потом скользнул губами вниз по шейке, а рукой — вокруг талии на плоский животик…
— Ммм… — уже более заинтересованной отозвалась Татьяна.
Завтрак состоялся только через полтора часа, да и то, по времени это был скорее обед.
— А давай ты останешься? — держа перед носиком кружку с кофе поглядела на него Таня. — Нам так хорошо вдвоем…
— Тань, ну ты что? Это же такие перспективы!
— У тебя четвертый курс, выпускной на бакалавра! — уже резче возразила она. — Какие еще тебе перспективы нужны? В магистратуру тебя так и так возьмут…
— Ага, а потом мне в ИЛА и деканате припомнят — ему помогали, место для него выбили, а он взял и наплевал. Нет, Тань, такой шанс раз в жизни. И вернусь я скоро, всего через полгода, ты даже соскучится не успеешь, правда?
“Я обижена”.
Юрка пришел с новой девушкой, Сеня один, что было совсем на него не похоже. Еще несколько ребят и девчонок с факультета и со школы — вот и вся отвальная. Тетя Оля помогла со столом, впрочем, какой там у студентов стол, так, одно название… Помогла и Таня, но без огонька и почти весь вечер она просидела на диване, изредка отвечая на подколки. Половина приглашенных были у Егоровых дома впервые и с интересом разглядывали фотографии и сувениры, собранные двумя поколениями семьи.
— Это что, настоящий автограф? — Юрка держал в руках рамку с фотографией майора Эрнесто Че Гевары.
Фото улыбающегося бородача наискось пересекала размашистая надпись с финальным росчерком “Che”.
— Да, подарок деду.
— А что написано? — посыпались вопросы.
— Por mi fiel guardia Basil.
— Переведи, не все же испанский знают!
— “Моему верному стражу Василию”, меня в честь деда назвали.
— Стражу?
— Ага, дед тогда курсантом был, их в сопровождение поставили. Ну вот он и подсуетился, урвал автограф.
— Я смотрю, у тебя непростая семья, — протянула девушка из “новеньких”, рассматривая модель колумбовой каравеллы.
То что семья непростая, Вася начал подозревать лет в десять, когда на похороны деда явилось немало людей в форме и при больших чинах.
— Пап, а деда был военным? — удивленно спросил тогда Вася.
— Ну ты же знаешь, он в суворовском учился.
— Так это когда было! И форму он не носил.
— Я тебе потом расскажу, хорошо?
Со временем Васю заинтересовал шкаф в кабинете деда, в котором под замком стояли странные книги — многие вообще без названия, на корешках других было от руки написано “Справки” или “Аналитические записки” или даже наведено краской “Дисциплина номер четыре”. Что соблюдения дисциплины требуют от него в школе, Вася знал, но никак не мог представить, что этих дисциплин не одна, а как минимум четыре!
— Это второй смысл слова, — объяснила мама. — Вот у вас в школе есть математика, литература, история, география…
— Ну да, это предметы.
— Правильно, а еще их можно назвать “дисциплины”.
— То есть “Дисциплина номер четыре” — это четвертый предмет по расписанию?
— Ну вроде того, — потрепала по любопытной голове сына Галина Алексеевна.
