Что касается силовых видов спорта, то они в хамельнской «малолетке» были, до тех пор, пока один из заключенных, кстати, наш земляк, не заехал тренеру в голову гантелей. Теперь вот приходится мучиться: гонять кожаный мячик. Но так сотрудникам тюрьмы как-то поспокойнее.
А жаловаться на то, что наших бедных ребят огульно обвиняют в насилии над коллегами по несчастью, просто грех. Сами же мне хвалились, что тех, кто отказывается за ними убирать, «грамотно мочат» куском мыла, завернутым в полотенце.
Теперь о языке. В самом деле, руководство немецких исправительных учреждений требует общения на немецком. Согласитесь, было бы странным, будь по-другому. К сожалению, свое рационализаторское предложение об изучении русского языка немецкими правоохранительными органами ребята вряд ли смогут запатентовать. Опоздали. По cообщению Министерства внутренних дел, полицейские земель Баден-Вюртемберг и Рейнланд-Пфальц приступили к изучению русского языка на специальных курсах. Представитель полиции города Кирн Михаэль Мазеус считает, что это значительно облегчит работу с молодыми иммигрантами, не владеющими или притворяющимися, что не владеют немецким. Что касается сотрудников хамельнской «малолетки», то они даже русским блатным жаргоном владеют. В общем, если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету…
А советом ребят посетить немецкую юношескую тюрьму я воспользовалась и побывала в Jugendarestаnstalt города Фехта, что в Нижней Саксонии. Здесь, за тюремным забором, юные правонарушители в возрасте от 14 лет до 21 года, отсиживают непродолжительные сроки за воровство, драки, торговлю наркотиками, угон автомобилей, хронические прогулы занятий (!!!). В цитадели №2, как в Фехте называют это исправительное учреждение, на одного сотрудника приходится 2 заключенных. Так что неусыпное внимание персонала несовершеннолетним сидельцам обеспечено. Распорядок дня довольно жесткий: подъем по свистку, умывание, заправка постели, уборка камеры и – шагом марш на работу. Шестичасовый рабочий день заполнен до отказа: кто-то работает в саду, кто-то ухаживает за живностью: курами, гусями, голубями, кроликами, африканскими бесшерстными овцами. В промзоне постоянно играет музыка, под которую неторопливо трудятся осужденные: шлифуют паркетные дощечки, мастерят крысоловки, капканы на крупных зверей, кормушки и скворечники. Территория юношеской тюрьмы напоминает молодежный лагерь: много цветов, живописный пруд, райский уголок с беседкой, увитой зеленью, где психологи занимаются с ребятами психокоррекцией и психореабилитацией. И только обнесенная колючей проволокой тюремная ограда да патрулирующий по периметру тюрьмы вертолет охраны напоминают о суровой действительности.
Захожу внутрь цитадели. Сзади лязгнул автоматический замок – ощущения, скажу вам, не из самых приятных. Лестничные пролеты переплетены сетками-гамаками (на тот случай, если особо нервным захочется сигануть вниз). Шествую по коридорам: стерильная чистота и следы недавно сделанного ремонта. В каждом отсеке есть кухня, оснащенная холодильниками, микроволновками, тостерами и чайниками, где ребята курят и пьют кофе. Выход в коридор – свободный, есть возможность посещать соседей. На каждом этаже имеется телефон-автомат (иметь мобильники запрещено). В помещении, предназначенном для встреч и общения, можно послушать музыку, позаниматься в спортзале на гимнастических снарядах, поиграть в футбол на травяном поле. В сравнении с совковыми кутузками, а мне их по долгу службы в свое время довелось повидать немало, эта, конечно, – дом отдыха. Двухъярусные койки, застеленные веселенькими одеялами (как-то язык не поворачивается назвать их нарами, как впрочем, и находящийся в специальном отсеке туалет – парашей), умывальник, платяной шкаф, книжные полки, стол, стул. У тех, кто работает, имеются взятые напрокат телевизоры. На стенах – фотографии родственников и плакаты с изображением музыкальных и спортивных кумиров.
В присутствии сотрудников учреждения заключенные общаются по-немецки, но пишут таки на родном языке: стены камер испещрены различными надписями, среди которых преобладают шедевры русского словотворчества: «Привет бременским корешам из фашистских застенков!», «Здеся чалился Виталя из Бишкека», «Напугали ежа голой задницей», «Кабздец тому, кто выдумал тюрьму» и, конечно же, зловещее классическое пророчество «Век свободы не видать!». Именно поэтому с некоторых пор арестантам запрещено иметь с собой маркеры и фломастеры, разрешены только шариковые ручки, непригодные для искусства граффити.
