2. «Запрещают говорить на русском языке. К туркам и прочим нацменам не пристают, а русаков прессуют. Говорят: „Турки немцами не прикидываются, а вы назвались таковыми, так и разговаривайте по-немецки“. Раз мы, по мнению фрицев, самая проблемная группа молодежи, пусть менты сами русский учат».
3. «Нет возможности общаться со своими. Формируя группы, следят, чтоб на 10 человек приходилось не больше двух русаков. Как только появляется третий, его сразу же переводят куда-нибудь, мотивируя это тем, что мы создаем группировки по национальному признаку».
4. «В тюрьме плохо со спортом. Там имеется только легкая атлетика, баскетбол и волейбол, а занятий по силовым видам спорта нет совсем».
5. «Наказывают за сбор денег в общак, выдумывая при этом, что родители зэков вынуждены передавать в нашу тюремную кассу по 5—7 тысяч евро. Глупости! Просто каждый из своей зарплаты в 150 евро должен 10% вносить в общак, чтобы на первых порах помочь новеньким. А немцы-жлобы не желают делиться. Да за это в любой тюрьме мира по головке не гладят».
6. «Очень скудная библиотека, читать просто нечего. Русской литературы всего две полки: „Война и мир“, „Идиот“, детективы Незнанского, Агата Кристи, „Унесенные ветром“. Раз-два и обчелся. А у турок, между прочим, и книг, и газет турецких – завались».
7. Хамельнская тюрьма считается одной из самых строгих в Германии. Если, например, в бременской можно целый день пить кофе, играть в нарды, читать, спортом заниматься, и имеется шанс на досрочное освобождение, то в Хамельне этот номер не проходит».
Вот ребята и решили обнародовать свои претензии в надежде на поддержку общественности. О том, что они нарушают законы принявшей их страны, молодые люди не особо пекутся. «Фрицы сами виноваты: ужесточили бы законы! Ну, что это за сроки: 6 месяцев, 8, год. Идиоты какие-то! Вон в Иране за мелкую кражу вору специальной электрической машинкой отстригают кисть правой руки, а после вторичной – ампутируют левую ступню. Захочется кому-то после этого воровать?»
Вопрос, конечно, спорный. В средневековой Германии, когда воров казнили публично, кандидаты на виселицу в толпе срезали кошельки. Так что, упование на свой фарт часто бывает сильнее страха попасться.
А законы в Германии, действительно, мягкие. Угодить за решетку подросток может с 14 лет. В заведении «для самых маленьких» он находится до 17, потом его переводят в юношескую тюрьму, где содержатся молодые люди до официального совершеннолетия. Самый большой срок, на который подростка могут осудить, 10 лет. Несовершеннолетних, впервые оказавшихся на скамье подсудимых, немецкая Фемида, пожурив, отпускает. С первого раза угодить за тюремную решетку подросток может разве что, совершив тяжкое преступление с особой жестокостью. Обычно же, несовершеннолетним прописывают по 10—20 часов трудотерапии на общественно-полезных работах или же в принудительном порядке направляют на занятия к психотерапевту. Здешние юношеские тюрьмы в корне отличаются от российских своей гуманностью. Психологи и социальные работники пытаются распознать слабые и сильные стороны личности оступившегося. Здесь можно, например, посещать тюремную школу, получить аттестат об ее окончании, пройти курс обучения по той или иной профессии и выйти из тюрьмы, имея профессиональное образование. Во время обучения выплачивается что-то сродни стипендии. Часть этих денег поступает на счет заключенного, чтобы после освобождения у него был стартовый капитал. Четыре часа в месяц подростку положено на встречи с родственниками и друзьями, и наказать его лишением свидания здесь не имеют права.
С малолетками в Германии возятся изрядно, однако число рецидивистов среди вышедших на волю достигает от 50 до 80%. Почему? Блатная романтика притягивает? Или тюремные будни Германии кажутся раем? Если сравнивать с российскими тюрьмами, возможно, это и так.
В отличие от российских малолеток, здешние отсиживают куда комфортнее: день их пребывания в исправительном учреждении обходится государству около 100 €. В Германии заключенные не имеют одинаково стриженых голов: прически у них совершенно разнообразные, и одеты ребята не в униформу, а в собственные спортивные костюмы. Питаются в тюремных стенах так, что по выходу производят впечатление не узников, а практикантов кондитерской фабрики.
Тем не менее, они весьма недовольны режимом содержания: «Чуть что – сразу русаки виноваты. Мы для немцев – отходы производства, человеческий брак, отбросы. Да вы любую малолетку посетите и увидите: русаков нигде за людей не считают».
Что касается бесчеловечного отношения к русскоязычной молодежи, попытаемся разобраться по порядку.
С литературой, и с русской периодикой в немецких тюрьмах, действительно, неважно. Руководство исправительных учреждений не приветствует этого чтива, но и не препятствует, если его передают с воли. Что касается обширной турецкой библиотеки и периодики, то это целиком и полностью – заслуга турецкого посольства в Германии. Со стороны русского посольства подобных инициатив не поступало.
