Где-то в глубине души, я – сторонница теории Ломброзо, утверждавшего, что преступные типы имеют отклонения не только в психике, но и во внешности… Но, сколько ни пыталась разглядеть отклонения в облике наших ребят (а их здесь 25% от общего числа), ничего аномального не заметила. Многие из них не производят впечатления преступников. На мой вопрос, что же их привело за забор 5-метровой высоты, отвечают: «От нечего делать влетели». «Это „нечего делать“ – типично для оказавшихся у нас подростков, – говорит начальник тюрьмы господин Вайманн. – Большинство из них приезжает в Германию по воле родителей, не имея ни малейшего представления о жизни в стране. Из-за недостатка знаний немецкого, плохо учатся, потом не могут найти работу. Приобщение к наркотикам и связанная с ними преступность в итоге доводят подростков до тюрьмы. Сейчас у каждого из них появилось достаточно времени на осмысление вопросов: почему они здесь, кто виноват и что делать». Глядя на доброжелательного улыбчивого «хозяина», я вспомнила слова Петра Первого: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего истребны люди твердые, добрые и веселые». Именно такие люди и работают в цитадели №2, и приходится им с нашей молодежью, ой, нелегко. «Во многом виноваты родители ребят, – считает заместитель начальника тюрьмы фрау Хофман. – Они совершенно упускают из вида своих отпрысков, заменяя родительский контроль ранее недоступными им материальными благами».
С этим трудно не согласиться. Покидая исправительное учреждение, я познакомилась с явившимся на свидание к наследнику отцом Макса, голубоглазого сибирского паренька, натянувшего на себя сразу несколько статей Уголовного кодекса. «Что же это происходит? – обескураженно вопрошает убитый горем родитель. – У него было все: модный телефон, стереоустановка, компьютер. Недавно купили сыну мотоцикл классный и это, как же оно называется… караоке, чтобы дома пел. Ну скажите: чего ему не хватало?»
На этот вопрос уже давно ответил великий сказочник Ганс Христиан Андерсен: «Детей надо баловать, чтобы из них выросли настоящие разбойники».
«Да разве я виноват? Я ведь просто больной человек. Клептомания у меня, – куражился в беседе со мной Макс. – Физически не могу пройти мимо того, что плохо лежит. В Америке таких лечат, а не сажают».
В связи с этим мне вспомнился анекдот: «Объявление в газете: «Лечим клептоманию клаустрофобией. Звонить по телефону 112». Хотелось бы надеяться, что большинство наших ребят, страдающих подобной «хворью», сумеют справиться с ней без посторонней помощи, дабы не сбылось зловещее пророчество, начертанное фломастером на стене тюремной камеры: «Век свободы не видать!».
О том, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, для нас давно не является секретом. Однако, оказавшись в иммиграции, кое- кто умудряется забыть, что находится в гостях. В лучшем случае, на родине предков, а не на своей родине-матушке, где строгость законов смягчается необязательностью их выполнения.
Да, в Германии запретов много. Здесь нельзя физически «воспитывать» детей и поднимать руку на жен, нельзя рыбачить без рыболовного билета, нельзя ходить по газонам и выгуливать своих четвероногих друзей в неположенных местах. Нельзя шуметь в многоквартирном доме после 22-х и выплевывать жвачку на мостовую. Нельзя курить во многих общественных местах и фотографироваться где вздумается без разрешения людей, которые могли бы случайно попасть в ваш объектив. Запрещено заходить на частную территорию, будь то двор, парк, лес или поле. Очень не рекомендуется кормить в парках лебедей, на площадях голубей и животных в зоопарках. Нельзя сажать на своем садовом участке какие вздумается деревья и выставлять с балкона, выходящего на центральную магистраль свою антенну.
Таких «нельзя» в Германии более чем достаточно. Значительно больше, чем было у нас на родине и чем нам с вами может показаться целесообразным. Однако, как говорят аборигены: «Ordnung muss sein! – Ппорядок должен быть!».
Откуда нам знать список всех запретов? Не волнуйтесь – ознакомят. Немцы народ обстоятельный. Здесь почти на каждом шагу имеются запретительные таблички: и в транспорте, и в скверах, и в туалетах, и во дворах домов. Нечасто, но все же встречаются, и такие, на которых, кроме немецкого, предупреждение написано еще по-русски и по- урецки, например, «Руками не трогать!» – на выставках и в музеях.
