Здесь интересно упоминание Дианы – вера в ведовство по-прежнему считается пережитком язычества. Также речь идет почти исключительно о женщинах, ведь с точки зрения церкви слабый пол как легкомысленный и неразумный по своей сути легче поддается «демонскому морочению». Инструменты же, применявшиеся церковью против суеверов, были весьма далеки от «очистительного костра»: это было публичное покаяние, епитимья, а для упорствующих – отлучение от общины.
Это не значит, что быть ведьмой или считаться таковой в ту эпоху было безопасно. Мир горожанина или крестьянина, простолюдина или владетельного господина и даже клирика по-прежнему был наполнен магией, и на колдовской умысел проще всего было списать и неурожай, и нашествие саранчи, и болезни, и смерть детей, и бесплодие, и просто хроническую неудачу в делах. В бедах и жизненных неурядицах совершенно нормально было обратиться за помощью к ведунье, и ее же назначали виновницей всех проблем. В таких случаях члены общины сгоряча могли расправиться с ведьмой без официальных процедур, а могли и привлечь ее к суду.
Школа Фонтенбло. Диана-охотница.
Около 1550 г. Лувр. Париж, Франция
Но дело в том, что тогдашнее судопроизводство использовало такие сомнительные методы, как, например, испытание водой. Причем применялось оно не только к ведьмам, но и к подозреваемым в других преступлениях, например краже, убийстве или браконьерстве. Это было разновидностью древнегерманской и не только практики ордалий (испытаний, «Божьего суда»), которые наряду с очистительной клятвой, то есть присягой, служили доказательствами виновности или невиновности подозреваемого. Испытания не считались пыткой и не предполагали признания обвиняемого – справедливое решение должны были принять боги (в христианский период – Бог), ведь они, считали германцы, всегда на стороне правого. Судьям оставалось лишь правильно истолковать результаты «Божьего суда».
Конкретно испытание водой изначально предполагало, что невиновному она не причинит вреда: если речь шла о «котелке», то есть кипящей воде, то испытуемый должен был опустить в нее руку по запястье или локоть (в зависимости от тяжести обвинения) и достать какой-либо предмет, обычно кольцо. Затем обожженную руку завязывали и ставили на повязку печать. Если через три дня кожа заживала, то обвинения снимались. Испытание холодной водой заключалось в том, что человека бросали в реку, и боги не давали погибнуть невинному, а виновный тонул. Но к концу X века произошла метаморфоза: теперь считалось, что ведьму или колдуна вода «не примет», так как те отвергли воду святого крещения. Возникла проблема: к моменту подтверждения своей невиновности испытуемый уже превращался в утопленника, и не всегда удавалось вернуть его к жизни. Поэтому изобретались различные приспособления: веревки, подъемные стулья и т. п., позволявшие вытащить захлебнувшегося человека из воды. Широкое применение испытание водой именно по отношению к подозреваемым в ведовстве получило лишь в XVII столетии.
Неизвестный автор. Иллюстрация из брошюры XVIII в., воспроизведенная в книге Джона Эштона «Буквы XVIII века». 1834 г.
А что же насчет кровожадных инквизиторов? Во-первых, сама инквизиция появилась только к концу XIII века. Любопытно, что незадолго до этого решением IV Латеранского собора католическим священнослужителям запрещалось произносить или исполнять смертные приговоры и быть судьями в уголовных делах, а также участвовать в ордалиях. Во-вторых, инквизиторский процесс отличался совершенно другими стандартами, и испытание водой, огнем и прочие разновидности «Божьего суда» как доказательство здесь не принимались. Так что не раз и не два случалось, что инквизиторы как раз спасали несчастных женщин от невежественной толпы, доказывая абсурдность возводимых на них обвинений. Ну и, в-третьих, инквизиция была создана не ради каких-то ведьм, а для борьбы с ересью. Ведовство же до поры до времени ересью не считалось.
Но очень скоро ситуация изменилась. Поспособствовал этому видный католический ученый Фома Аквинский, который в своем фундаментальном труде «Сумма теологии» посвятил главу и теме общения с демонами. Он осудил магическое искусство как беззаконное и объяснил, что символы, которые при этом используются, являются не чем иным, как «договором с демонами». Более того, приобретаемые вследствие такого договора магические способности реальны!
