Начать придется издалека, еще с римских авторов, которые в один голос уверяли, что предсказаниями у германцев занимаются исключительно женщины, за что и пользуются огромным авторитетом среди своих соплеменников. Веледы, вальбурги, о которых уже говорилось в первой главе, и вёльвы, чьим торжественным прорицанием открывается «Старшая Эдда», в представлении германцев обладали особым знанием, способностью преодолевать завесу между земным и потусторонним, между жизнью и смертью. И это было знание сугубо женское, относящееся к сущности матери-земли и ее человеческих дочерей, рождающих новую жизнь. С точки зрения язычества ничего предосудительного в прорицаниях не было, если этим занимается женщина: напомним, что вёльва начинает свой рассказ по просьбе Одина, а вот в знаменитой перебранке Локи обличает его в неподобающем мужу деянии:
Когда время богов прошло, а сами они превратились из всемогущих и благих небожителей в темных и опасных демонов, изменилось и отношение к древним пророчицам – вёльва стала ведьмой! Представления о ведовстве и магии не пришли в Европу вместе с христианством, а были гораздо древнее и уже в христианскую эпоху лишь приспосабливались к новым верованиям. Так, считалось, что женщина может превратиться в друду – ведьму, если при ее крещении священник совершил ошибку или пропуск в священных текстах, или же если перед крещением ребенок прикоснулся к церковной стене. Но друдой могла стать и женщина, которую просто угораздило родиться седьмой дочерью у своих родителей или просто с широкими черными бровями. А вот о заключении договора с дьяволом речь не будет идти еще несколько столетий.
В своей повседневной жизни человек по-прежнему опасался таинственных потусторонних сил, ряды которых пополнили «старые» боги, пользовался амулетами, заговорами, проводил магические ритуалы. Поэтому церковь, по крайней мере в первом тысячелетии от Рождества Христова, боролась не с ведовством и колдовством как таковыми, а с верой в них – как с вредным пережитком язычества.
