Посмотрели сквозь щели, ничего опасного не увидели — пустой двор, мощёный плиткой, несколько клумб, недалеко пара зданий из такого же кирпича, как и стена, из-за которых слышался легкий гул голосов. Пользуясь своей невидимостью, я первым по узорам ворот взобрался на них. Точно, ни часового, ни даже мальчишки на стреме. Питомцам отдал команду затаиться, цыкнул вниз Никитину, и уже вместе с ним также тихо спустились во двор. Проникновение во двор монастыря напоминало начальные кадры из фильма про ниндзя, настолько всё происходило бесшумно. Вот только сразу начал действовать, и очень неприятно, урон от нахождения на освященной земле. Каждую минуту бар состояния уменьшался на пять пунктов. Если я относительно нормально, перенося ломку, мог продержаться здесь около двух часов до падения в красную зону, то Никитину хватит и часа. Надо быстрее разведывать ситуацию.
Скользнули к стене и крадучись пошли на голоса. Постепенно стали различаться отдельные женские и мужские интонации. Несмотря на то, что одновременно разговаривало несколько человек, шума спора не было, велся ровный диалог. Или как называется, когда несколько человек говорят, не слушая друг друга?
— Вы понимаете, что уже детям приходится норму урезать. Ладно взрослые, перетерпят с Божьей помощью…
— Виктор Петрович, вы поймите, нельзя бездумно уничтожать существ, а потом громить дома. Обязательно есть другой способ, ведь они на нас не нападают, только защищаются. Давайте думать вместе.
— Господи, сохрани людей от гнева, дай сил вынести …
— А я вон десять кило сахара нашел и что? Кипяток голый так и пью. Куда его дели? Начальнички, тудыть их в качель.
Аккуратно выглянули с Андреем из-за стены здания. Толпа человек в тридцать стояла редкими кучками, большая часть людей молча слушала нескольких ораторов: невысокую полную монашку в черной рясе, сухого как палка старика с белой шевелюрой и в квадратных очках, толстого мужика килограмм под сто пятьдесят, одетого в мешковатый свитер, ещё пару человек. Каждый из них говорил для своего круга слушателей, старик доказывал свою точку зрения высокому мужчине лет под сорок, опиравшемуся на костыль.
Кивнув ещё пару раз, высокий, надо понимать — Виктор Петрович, огляделся и тяжелым басом сказал:
— Люди! Все собрались? Ладно, начнем, а кто не пришел — передадите. Аркадий Иосифович, извините. Я вас услышал, дайте и мне высказаться. — Хромая, он вышел чуть от толпы, так, чтобы видеть всех. Гомон затих, все обернулись к хромому.
— Итак. Зачем я тут вас собрал. — Виктор Петрович, судя по всему, пользовался в общине авторитетом. — Последний, вчерашний рейд не принес почти никакой еды. Вещёй и стройматериалов достаточно, а вот еды нет. Более того, ударом Стража ранен Егор Семейников, кровью сейчас харкает. Травмы почти каждый день, уже три человека умерло от ран. Нас и так всего ничего, сто сорок взрослых, да детей пятьдесят четыре, так ещё и мрём. Еды нет — это главная проблема, на одной рыбе двести человек не выживут. К сожалению, извините, матушка, Господь от нас отвернулся. Так что выход из нашей ситуации вижу только один — исход. Надо уходить за город, там сёла, там скот, огороды, даже на траве можно продержаться до первого урожая. Считаю, что ошиблись мы, собравшись в монастыре посреди города. И монахинь подставили, и сами попали. Уходить надо, друзья. Подумать можно ещё, но мое предложение: собраться немедля и завтра отправить разведку для поиска пути на выход. Через мост нам не перейти, уходить надо в сторону хутора Беляк, за ним дачные поселки, там выжить можно. Разделимся, малыми группами пройдем аккуратно.
Люди тихо слушали оратора. Новость об отсутствии еды они приняли безропотно, да и по осунувшимся лицам было видно, что недоедают все. А вот на призыв к уходу из монастыря реакция пошла: сначала вскинулись, оглядываясь друг на друга, зашептали. Первая высказалась монашка:
— Не греши на Господа, Петрович. Мы от него отвернулись, а не он от нас. Это наказание за грехи наши. И вынести его надо стойко. — Она перекрестилась. — А вот насчет исхода я тебя поддержу. Мы с сестрами уже думали, как детей спасать от смерти голодной и ничего, кроме как покинуть нашу обитель, не придумали. Ты не смотри, что мы старые, вера нас крепит, выдержим много ещё и поможем, не делом, так словом.
— Правильно, правильно. — Завторило ей несколько голосов.
Оттолкнув пару человек, вперед вышел толстяк в сером свитере. То, с какой поспешностью люди отошли с его пути, говорило не только о его силе, но и о нежелании вступать с ним в общение.
— Слышишь, ты, лидер самозваный! — Толстяк сразу начал грубить. — Что ты тут из себя Моисея изображаешь: то в город давайте пойдем, то из города. Сначала собрал тут всех на голодную смерть, обещал что накормишь, а вместо этого бегаем по городу, прячемся как кролики от собак да ворон. Мало тебя псина грызла, надо было, чтобы в горло вцепилась!
Несколько человек все же поддержали, пусть и несмело, гневного толстяка. Виктор Петрович пошел пятнами, скулы заходили, но он сдержался и ответил ему громко, но без крика:
