— Что? Э-э… да. — Поднявшийся на мостик Осчик на мгновение смутился, но все-таки ответил на вопрос Хеллера с улыбкой. — Все в порядке.
— Очень хорошо, синьор Вальдемар. — Петер вздохнул. — Вы заставили нас беспокоиться.
— Кажется, во время перехода я отключился?
— Вы поймали Знак, — подтвердил старпом.
Рулевой усмехнулся, и Осчик понял, что изрядно повеселил цепарей. Неприятно, конечно, но что делать — такова реальность межзвездных переходов. Вальдемар покосился на рулевого — тот мгновенно стер с физиономии усмешку — и с деланым равнодушием поинтересовался:
— Долго я пробыл без сознания?
— Почти десять часов.
— Прилично.
— За это время не произошло ничего интересного, синьор Вальдемар. Мы легли на курс и благодаря попутному ветру преодолели почти шестьсот лиг.
Учитывая, что "Черный Доктор" был под завязку нагружен да еще нес под пузом грузовую платформу, пройденное расстояние оказалось весьма большим.
— Я впечатлен, — признался Осчик.
— Мы все удивились, — кивнул Петер. — Пока Ахадир добр к нам.
— Будем надеяться, что его благосклонность не иссякнет.
— Совершенно с вами согласен, синьор Вальдемар.
Петер Хеллер поразительно походил на своего капитана — Жака Вандара. Такое же круглое дунбегийское лицо с носом-картошкой и маленькими, потерявшимися в толстых щеках глазками. Лет ему было заметно меньше, а потому сначала Вальдемар принял Петера за сына Вандара и сильно удивился, узнав, что они не родственники. С Осчиком Хеллер вел себя подчеркнуто вежливо, а в отсутствие капитана — подобострастно, грубо намекая, что не прочь выслужиться перед крупной шишкой из всемогущей Компании. Вальдемар показал, что все понимает, но авансов пока не давал.
— Можно распорядиться насчет кофе?
— Кофе? Разумеется…
Однако отдать приказ Хеллер не успел.
— Как тебе Ахадир, Вальдемар? — Жак Вандар взошел на мостик по-капитански: широким, уверенным шагом, и мгновенно наполнил помещение громогласным голосом. — Нравится? И это только начало. Кто говорил о кофе? Петер, распорядись! Мне большую кружку! Рулевой! Ты не сбился с пути? Вальдемар, мы говорили об Ахадире!
— Он кажется мне темным.
— Ха-ха-ха! Темным! Петер, ты слышал? Темным! Это потому, что сейчас ночь, чтоб меня манявки облепили, самая настоящая ночь. Ты слишком долго спал, Вальдемар. Петер, ты распорядился насчет кофе? Вальдемар, познакомься с Даном. Дан, это Вальдемар.
Следом за капитаном на мостик поднялся худощавый мужчина лет тридцати на вид, с очень узким, словно сдавленным прессом лицом. У мужчины были длинные темно-русые волосы, которые он вязал в хвост, тонкие усики и редкая бороденка, от которой, по-хорошему, имело бы смысл избавиться. Но больше всего Осчику не понравилась одежда узколицего: темно-зеленая форма лингийского егеря со споротыми нашивками. Консервативных адигенов с Линги галаниты почитали недругами, бесились при одном их упоминании, а потому форма вызвала у Осчика понятное отвращение.
— Вальдемар, позволь тебе представить лучшего разведчика пограничья — Дана Баурду. Парень родом с Игуасы и способен выследить даже ночную живку! Дан?
— Способен, кэп.
— А что я говорил?
Осчик молча протянул руку — ладонь следопыта оказалась узкой, но твердой, как доска, — и поинтересовался:
— Мы собираемся охотиться?
— Мы собираемся захватить одно укрепленное место, Вальдемар, а для этого требуется серьезная подготовка, чтоб меня манявки облепили. Дан и его ребята проползут в любую щель, срисуют всех врагов, вернутся, расскажут нам, куда идти, а после вырежут охрану… Кофе! Отлично! — Вандар шумно хлебнул горячего напитка, после чего кивнул на окно: — Горы! Те самые. Мы почти у цели, Вальдемар. Скоро заиграет музыка!
Осчик взял у Хеллера свою кружку — куда более скромную, нежели капитанский жбан, — медленно прошелся вдоль окон мостика, разглядывая едва угадывающиеся в предрассветном сумраке очертания гор, и задумчиво протянул:
— Надеюсь.
— Ты слышал, Петер? Вальдемар надеется! Да я в этом уверен, чтоб меня манявки облепили! Выше нос, Вальдемар, мы войдем в историю!
Хеллер уныло кивнул, Баурда выдал нейтральную улыбку, и Осчик понял, что подчиненные терпят капитана через силу. Впрочем, точно так же, как и он сам.
