Грозный издал не крик — настоящий рык разъяренного зверя. В три прыжка добрался до замершей девушки, схватил ее в охапку и стремительно, как показалось перепуганной Свечке — едва ли ни одним шагом, — вернулся под защиту скалы.
— Мужик! — ахнула Привереда.
А там, где только что стояла Куга, шарахнул о землю многотонный валун.
— Мама, — прошептала синеволосая.
— Стой здесь!
— Что? — Девушка бессмысленно таращилась на спасителя. — Не уходи.
— Стой здесь и не шевелись! — Грозный чуть подался вперед, посмотрел на падающие камни, что-то прикинул, вновь рыкнул: — Ядреная пришпа!
И покинул убежище.
— Нет!!!
Три крика слились в один. Свечка, Привереда и Куга завопили одновременно, однако остановить Грозного не смогли. Да и не следовало ему останавливаться, потому что каждое его движение было рассчитано до миллиметра. И скорость тоже. И повороты. И редкие остановки. Казалось, Грозный успел пересчитать весь каменный поток, вычислить, когда и в какое место рухнет очередная глыба, и проложить под смертоносным дождем оптимальный путь. Вот он обогнул только что свалившийся камень. Вот остановился, нагнулся, подхватил что-то с земли и сразу же бросился в сторону, уходя от очередного "подарка" потревоженной скалы. Вот он прыгнул. Потом еще раз, и еще. Вновь остановился, плавным и очень спокойным движением вскинул правую руку, в которой…
Грохнул еще один выстрел.
Ошарашенная Привереда посмотрела вверх, куда был направлен ствол пистолета, и ойкнула, увидев заваливающегося набок козла. Зверь остался на террасе, тоже пережидал камнепад, и был замечен Грозным. И не просто замечен.
— Что же он за человек?
А лысый мужчина уже бежал обратно, подальше от второй порции потревоженных камней.
— Вы как?
Глаза горят, на губах усмешка, вид — бешеный. Но довольный, довольный…
— Ты идиот! — Свечка перестает сдерживаться. Подлетает к Грозному и трясет его за плечи. — Идиот! Идиот!
— Спасибо. — Куга плачет. Сидит, прижавшись боком к скале, и размазывает по лицу слезы. — Спасибо, спасибо…
— Ты его убил. — Привереда пронзительно смотрит на Грозного.
— Я знаю, — коротко отвечает тот и смотрит на зажатый в руке пистолет так, словно встретил старого друга.
— Зачем ты бросился под камни?
— Понял, что успею. И еще понял, что козел собрался удирать.
— И пусть бы удрал! — Свечка отступила. — Пусть бы ушел этот проклятый козел. Пусть!
И услышала спокойное:
— Нам нужна еда.
Грозный ответил негромко, однако был услышан, а это означало, что гул прекратился. Разозленные скалы выплюнули на незваных гостей все, что приготовили, и можно выйти из укрытия.
— Все живы? — осведомился подбежавший Рыжий.
— Какая заботливость.
Тыква стыдливо промолчал, а Рыжий попробовал ответить:
— Я все равно считаю…
— Заткнись. — Привереда сверкнула глазами и тут же улыбнулась, заметив, как вытянулось лицо Рыжего при виде вооруженного Грозного.
— Ты… — Рыжий сглотнул. — Ты нашел мой пистолет?
Его руки вдруг задрожали.
— Я ведь говорил, что не нужно стрелять, — мягко произнес Грозный.
— Ты… Ты был прав. — На Рыжего было жалко смотреть. — Извини.
— Буду очень признателен, если впредь ты станешь прислушиваться к моим советам. — Грозный выдержал паузу. — Мы договорились?
— Да, — пообещал Рыжий. — Буду.
— Очень хорошо. — Грозный взял оружие за ствол и протянул его Рыжему. — Это твое.
— Спасибо.
Подавленный Рыжий принялся неловко запихивать пистолет в кобуру.
"Мужик, — прошептала про себя Привереда. — Мужик! — И покосилась на Свечку: — Даже не надейся, девочка, эта дичь не для тебя!"
— Тыква!
— Да.
— Поднимитесь с Рыжим на террасу и принесите сюда козла, — распорядился лысый.
— Мы его убили? — удивился спорки.
— Он его убил. — Привереда ткнула пальцем в Грозного. — А вы едва все не испортили.
— Дамы! — Грозный посмотрел на девушек. — У нас будет большой привал. Но не здесь, а чуть дальше, где скалы расходятся. И еще…
— И еще кое-что от меня! — Заплаканная Куга подошла к Тыкве и влепила ему пощечину.
Подъем на террасу получился труднее, чем казалось на первый взгляд, да и располагалась она, как выяснилось, выше ожидаемого. И выступы, на которые опирались мужчины, норовили оказаться ложными, не частью скалы, а небольшими камнями, случайным образом прилепившимися к прочной тверди. Рыжий соскальзывал два раза, и лишь ловкость Тыквы не позволила ему позорно свалиться вниз.
— Обратный путь будет сложнее, — отдышавшись, заметил Тыква.
— Ты, судя по всему, и раньше в горы карабкался, — ответил Рыжий только для того, чтобы хоть что-то сказать. К тому же ему было неприятно, что спорки оказался ловчее.
— Может быть. — Тыква подошел к краю террасы и плюнул вниз.
— Помню-помню, ты ничего не помнишь.
— И мне это нравится. — Спорки помолчал. — А ты еще не привык?
— Грозный меня поимел, — сменил тему Рыжий.
— И как ощущения?
— Бесит.
— Но он действительно убил козла. — Тыква по дошел к туше и покачал головой. — И пистолет тебе вернул.
— Это как раз логично, — неохотно процедил Рыжий.
— Ты же говорил, что он преступник.
— Преступник, но не дурак. Оставь он пистолет себе, этой же ночью мы связали бы его и… и, скорее всего, бросили бы.
