Павел обернулся и пару мгновений непонимающе таращился на задавшего вопрос очкарика в клетчатом костюме, материализовавшегося с окраины вихельного облака.
— Что?
— Э-э… мишени, — повторил очкарик. — Зачем они?
— А подождать пару минут нельзя? — грубовато поинтересовался Бааламестре. — Скоро сам увидишь, чтоб тебя пинком через колено.
Очкарик пожал плечами, собираясь отвернуться, но был остановлен.
— Каронимо, зачем так? — укоризненно протянул Гатов. И дружелюбно осведомился у очкарика: — Судя по костюму, ты не местный?
— Я э-э… с Бахора. — Незнакомец поправил очки. — Позвольте представиться: Андреас Оливер Мерса, доктор…
— Уже доктор? — удивился Павел. — Ты молод.
— На Кардонии полно молодых докторов, — сообщила Марта, деловито наполняя бокал принесенным игристым. — Неделю назад меня осматривал совсем юный мальчик. Слушай, он так покраснел, когда я сняла трусики, что мне стало его жалко.
Но ученый не собирался выслушивать подружкины откровения:
— Павел Гатов.
— Тот самый? — вытаращился Мерса.
Про себя он определил случайных собеседников "ушерскими цепарями". Мелкий, так типичный: одежда, серьга в ухе, татуировки, браслеты с разных миров… А уж то, как он тискал девицу, говорило само за себя — цепарь однозначно. Плотный казался механиком — его сдавал жилет с многочисленными карманами. Алхимик заранее определил собеседников, и потому представление Павла повергло Мерсу в шок:
— Тот самый Гатов?!
Обязательные вопли "Неужели?!", "Не верю!", "Какая честь!" магистр терпеть не мог, а потому мгновенно перешел к делу:
— Ты на выставку, доктор? На кого работаешь?
— На монополию, корпорацию, концерн или синдикат, — зевнул Бааламестре. — Разве не видно?
— Ты знаешь столько забавных слов, — хихикнула та, что прижималась слева.
— Я даже знаю, что они значат, — не стал скрывать Каронимо.
— Ты такой умный.
— В первую очередь видно то, что он бухает с цепарями, — хмыкнул Гатов. И вернулся к Мерсе: — Так что, доктор, мой брат прав? Ты из концерна или синдиката?
— Я э-э… имею честь быть корабельным алхимиком исследовательского рейдера Астрологического флота "Пытливый амуш". — Андреас попытался воздействовать на развязных собеседников строгим взглядом, но попытка не удалась.
— Того самого "Амуша"? — Теперь удивился Павел. — Того чокнутого адигена?
— Возможно, э-э… того самого. — Мерса поправил очки и с достоинством продолжил: — Вы не ответили на мой вопрос, синьор Гатов.
— Мишени? А ты не так смышлен, как хочешь показаться, доктор.
— Он действительно врач? — поинтересовалась "рыбка".
— Тебе наш новый друг не поможет, — огорчил девушку Павел. И тут же продолжил: — Мишени нужны для демонстрации меткости, в нашем случае — меткости гарпунщика. Гарпуны, в свою очередь, нужны для добычи крупной рыбы…
— Я знаю.
— Вот и хорошо: я проявил должный уровень воспитания, — хмыкнул ученый. — Теперь твоя очередь колоться: ты служишь чокнутому адигену?
— Он служит адигену? Он раб?
— Пусть доктор скажет.
Вам!
Андреас съежился — он не ожидал, что "демонстрация меткости" начнется так скоро.
Вам!!
Мускулистый рыбак метнул гарпун во вторую мишень, что располагалась в шаге от Мерсы, заставив несчастного алхимика испуганно пригнуться, а его соседей — расхохотаться. Бросок был такой силы, что стальной наконечник вошел в толстые доски мишени почти наполовину.
— Почему они швыряют копья? Здесь же люди!
— Для веселья!
— Я уже говорил, что на Кардонии отличная бедовка? — громко спросил Шо, наполняя очередной стакан. Не до краев наполняя, примерно на треть, но и стакан был далеко не первым. — Отличная, ипать мой тухлый финиш, бедовка! Вторая в Герметиконе после хамокской яблочной.
— На твой вкус, — с улыбкой уточнил Отто.
— Он у меня есть, — пьяно заявил Сапожник.
— Еще какой, — подтвердил Лайерак.
— Тогда скажи, чего мы тут делаем? — Шо опрокинул стакан и продолжил: — Конечно, приятно, что ты сам предложил составить мне компанию и даже выбрал кабак, но это, извини, не в твоих правилах. Ты давно сторонишься компаний.
Резкая смена темы объяснялась просто: Сапожник начал выпивать задолго до того, как они оказались в "Костерке", и давно перестал обращать внимание на такую мелочь, как нить беседы.
— Ты притащился сюда из-за Гатова, да?
— Не ори, — прошипел Отто.
— Ты серьезно? — хихикнул Шо. — Если да, то запомни: я могу орать что угодно — в этом гаме все равно ничего не слышно. — И прежде чем Лайерак ответил, продолжил: — То есть я угадал.
Спорить с поддавшим напарником Огнедел не рискнул, просто подтвердил:
— Да.
И вцепился зубами в жаренного на углях кальмара. Или местную разновидность кальмара. Чуть подгоревшую и слишком соленую жратву, идеально подходящую к пиву.
— Зачем?
— Мне интересно. — Лайерак хотел ограничиться скупым ответом, но по взгляду Сапожника понял, что расспросы обязательно продолжатся, и объяснил: — Я хотел увидеть гения.
— Ипать мой тухлый финиш, — изумленно протянул Шо. — Ты назвал Гатова гением?
— Он такой.
— Я знаю, но ты…
