— Мы оба знаем, что вашей войны не избежать, — прежним тоном продолжил маршал. — Именно поэтому Галана подминает независимые миры — ей нужны союзники, вассалы и колонии, чтобы противостоять Ожерелью. И когда галаниты соберут достаточно сил — они атакуют. Без колебаний, без сомнений и без пощады. Они хотят быть первыми, Помпилио, и ради этого будут убивать, убивать и убивать. Вас, адигенов. Они не устанут.
— Я знаю, — угрюмым эхом отозвался дер Даген Тур.
— И тебя не должно волновать, что Кардония станет полем боя, ты должен думать о том, чтобы им не стала Линга. — Тиурмачин помолчал, после чего задал главный свой вопрос: — Адигены не готовы к войне?
— Нет единства, — честно, как обещал, ответил дер Даген Тур.
— Это и означает быть неготовым. — Маршал тяжело вздохнул. — Скажу откровенно, Помпилио: ты меня не порадовал.
Потому что следующей, после Кардонии, под удар Компании попадет Эрси — в этом не сомневался никто, и это понимание требовало от эрсийской хунты обязательно поддержать Ушер.
— Хотите нас использовать? — грустно улыбнулся старик.
— Или мы вас используем, или они вас раздавят, — спокойно отозвался дер Даген Тур. — Вино и правда хорошее.
— Девяносто восьмой был славным годом.
— А с лепешкой — просто замечательно. Спасибо за совет.
— Мне было приятно дать его тебе. — И тут же, без подготовки и экивоков: — Если мы встанем за Ушер, как поступит Ожерелье?
— Линга и Верзи точно поддержат. Не встанут рядом, но поддержат.
Терраса постепенно заполнялась, люди узнавали собеседников, то и дело бросали на них заинтересованные взгляды, оценивали мрачность лиц и понимали: "Разговаривают о политике". И не ошибались.
— Помпилио, ты слышал о "рулетке на всё"? — задумчиво поинтересовался маршал. — В револьвер закладывают один патрон, игрок прокручивает барабан, подносит ствол к виску и нажимает на спусковой крючок…
— Я слышал, игру называют эрсийской рулеткой, потому что ее придумали твои соотечественники.
— У нее много названий, и кто ее придумал, не важно, — вздохнул Тиурмачин. — Важно другое: меня не покидает ощущение, что мы, все мы — Винчер, Махим, ты, я, Арбедалочик — играем в нее. Знаем, что выстрел обязательно прозвучит, но продолжаем вырывать друг у друга револьвер в надежде, что не повезет соседу.
— Опасность, Гектор, заложена в сокровенный смысл жизни, — негромко ответил Помпилио. — Ведь каждая, как ни старайся, заканчивается смертью.
Что такое Приота?
Бескрайняя степь, изрядная часть которой превращена в плодородные поля или отдана под сады? Огромные элеваторы и хранилища, битком набитые урожаем с этих полей? Непроходимые джунгли на юге? Непроходимые Клитские горы, делящие континент на две части? Города на побережье Жемчужного моря, ведущие нескончаемую войну с пиратами Барьерной Россыпи? Что есть Приота?
Со стороны могло показаться, что единого ответа нет, но спросите любого жителя материка, и вы услышите: Хома. Великая река, рассекающая Приоту с севера на юг, мать всего и всего основа. На берегах Хомы возникли первые на Кардонии поселения, по ней люди исследовали свой новый дом, на ней стояли столица Линегарт и главные города внутренней Приоты. Хома и несколько крупных озер наполняли материк жизнью, не позволяя степи высохнуть под жарким солнцем, дарили драгоценную воду, за которую им были благодарны и птицы, и звери, и землеройки, и даже… ушерцы.
— Почистил?
— Да, — отозвался Жибер.
— Включаю!
Снат запустил электрический насос, и вода вновь пошла к фильтрам, один из которых механикам пришлось прочищать несколько минут назад.
— Жибер, доложите!
— Баки будут заполнены через четверть часа, коммандер.
— Хорошо. — Заглянув в гидроотсек, Драмар Накордо вернулся в "салон", постоял пару мгновений, заложив руки в глубокие карманы форменного комбинезона и решив, наконец, что последние пятнадцать минут остановки имеет смысл посвятить отдыху, полез к верхней пулеметной, чтобы выбраться на широкую спину паровинга.
Самолет тихонько покачивался на волнах Копесора — приотского озера, входящего в знаменитую шестерку "великих". На западном берегу Копесора не было ни одного поселения, и именно поэтому ушерские разведчики выбрали его для дозаправки. Заодно надеялись искупаться, но Накордо не позволил: пока Снат и Жибер качали воду, остальные члены экипажа занимались профилактикой и мелким ремонтом и только-только стали выползать на солнышко.
— Сколько у нас времени?
— Четверть часа.
— Сойдет.
Первым Драмар встретил пыхтящего трубкой Усицкого: курить на борту категорически запрещалось, поэтому приземления были единственной для капитана возможностью предаться пагубной привычке.
— Табачку?
— Не хочу.
— Как знаешь. — Усицкий блаженно улыбнулся и "как бы" доложил: — У меня все в порядке.
Главным "оружием" разведчиков была мощная радиостанция, позволяющая связаться даже с Тахасой. Огромное радиохозяйство потребовало создания на борту отдельной службы из трех человек под началом капитана Усицкого. И именно у этой службы, если верить словам ее начальника, "все было хорошо".
