Орнелла наконец решилась последовать совету и отцепить вагоны второго класса, чтобы обезопасить отряд от чужаков. Решилась и именно в этот момент поняла, что опоздала: уловила топот ног по крыше.
И взвизгнула:
— Они здесь!
Совершенно по-бабски взвизгнула, как растерянная клуша: проклятая парочка опередила её — её! — на шаг.
— Проклятье!
— Что?
Но объяснять подчинённым происходящее было некогда.
— Скорее! Нужно найти Махима!
Но в голове билась одна мысль:
"Опоздала!"
— Всё понятно? — жёстко повторил Укроп.
Машинист и два его помощника судорожно закивали головами. А как ещё ответишь, когда руки тянутся к потолку, в груди холодно от страха, а в глаза недружелюбно уставилось дульное отверстие крупнокалиберного пистолета?
— И чтобы никаких фокусов.
Снова кивки.
— Языки проглотили?
— Вы ведь сами сказали, что убьёте того, кто пикнет, добрый синьор, — осмелился напомнить машинист. Подавать голос ему не хотелось, но молчать после вопроса было ещё страшнее. — Извините нас.
И услышал смех.
Незнакомец вломился в кабину пару минут назад, неведомым образом ухитрившись открыть замок снаружи. Точнее, ведомым образом, конечно же, ведомым — снаружи все двери паровоза открывались универсальной ключ-ручкой, но их выдавали исключительно машинистам и бригадирам поездов. И ещё, судя по происходящему, диверсантам. Ну и полицейским, наверное.
— Если не будете дурить — останетесь живы.
Укроп хотел добавить что-то ещё, возможно — такое же пошлое, но не успел: дверь за его спиной распахнулась, и вломившийся внутрь мужчина крепко приложил диверсанта прикладом карабина. В первый момент машинисту показалось, что внутрь проникли человека три, не меньше, и лишь когда оторопь спала, работяги поняли, что новый гость явился в одиночестве, просто ростом и шириной плеч черноволосый напоминал медведя.
— Нет-нет, руки, пожалуйста, не опускайте. Не сразу.
Теперь на них смотрел ствол карабина и… И, собственно, это было единственным отличием от предыдущей сцены.
— Кто главный?
— Я, добрый синьор, — вздохнул машинист.
— А кем был этот? — Быстрый кивок на распростёртое тело, сопровождаемый презрительным взглядом.
— Пришёл за несколько минут до вас, добрый синьор.
— Любопытно.
— Сказал, что из штаба армии, — добавил машинист.
— Из штаба армии я, — веско произнес Гуда. — Руки, кстати, можете опустить.
Ну да, из штаба: в цепарской одежде, лихо подогнанном снаряжении и с карабином в руках? И ещё акцент… Лингвистикой машинист не увлекался, особенности речи на разных планетах Герметикона не изучал, но то, как брюнет произносил "о", резало слух.
Однако спорить с вооружённым до зубов здоровяком работяги не стали.
— Это хорошо, что вы из штаба, — кивнул машинист, потирая затёкшие руки. — Мы испугались.
— В поезде действуют ушерские диверсанты.
— Это плохо.
— Но мы с ними справимся. — Нестор ободряюще улыбнулся. — Я знаю, как нужно.
— Да, добрый синьор. — Сотрудничество с предыдущим незнакомцем показало машинисту, что противоречить не следует.
— Нам пришлось отцепить несколько последних вагонов, но останавливать поезд я запрещаю.
— Да, добрый синьор.
Гуда прищурился на преданно смотрящих на него работяг, вздохнул и велел:
— Свяжите придурка и возвращайтесь к делам.
— Они отцепили последние вагоны, — угрюмо сообщил вошедший в гостиную Вельд.
— Кто "они"? — не удержалась Амалия.
— Дорогая. — Арбор взял испуганную жену за руку, но вопрос тем не менее повторил: — Кто "они"?
— Я не знаю, синьор Махим, — развел руками Вельд. — Но мне доподлинно известно, что в вагонах третьего класса в Убинур следовали солдаты пехотного батальона.
— То есть в поезде появились ушерцы?
Махим постарался, чтобы голос прозвучал твёрдо, и у него получилось. Амалия же, услышав уверенность мужа, машинально прижалась к нему плечом.
— В поезде что-то происходит, — подтвердил Вельд. — И есть высокая вероятность, что происходящее связано с нами. Нужно разбудить и одеть детей, возможно, нам придётся…
— Да, детей следует разбудить.
Амалия вскрикнула. Арбор отпустил короткое ругательство. Вельд резко развернулся, в движении выхватив револьвер, но его палец замер на спусковом крючке.
— В поезде происходит странное, так что нужно быть готовым к неожиданностям, — продолжил вошедший. — Но стрелять пока рано.
Четверых подчинённых Вельд распределил неравномерно: троих отправил в конец вагона, прикрывать переход во второй люкс, а одного — в начало, держать выходящий к паровозу тамбур. Всего одного, потому что не ожидал нападения оттуда, и теперь пожинал плоды собственной непредусмотрительности: именно этого одиночку ввёл в гостиную плотный лысый мужик в цепарской одежде. Ввёл, прикрываясь телохранителем, как щитом, и именно поэтому Вельд не стал открывать огонь.
— Святая Марта, — простонала побелевшая Амалия.
А вот её супруг среагировал неожиданно спокойно.
— Помпилио дер Даген Тур, — громко произнес Махим. — Я должен был догадаться.
— Но не догадался, — резанул адиген. — Нужно поговорить.
— Вельд, не делайте лишних движений, перед вами бамбадао.
— Да, синьор Махим, — процедил телохранитель. После чего осторожно убрал оружие в кобуру.
