Допрос единственного уцелевшего менсалийца проводили в домике охраны, среди стен со следами пулевых отверстий, перевёрнутой мебели и луж спёкшейся крови. На этом настоял Сантеро, хотел показать наёмнику, что его преступление не нуждается в дополнительных доказательствах, придавить хотел психологически, но не получилось: менсалийцы в принципе легко относились к смерти, а уж к чужой — тем более. А может, нахальное поведение наёмника объяснялось его положением: кирасиры уверяли, что именно этот менсалиец был главным и до последнего командовал подчинёнными.
— На тебе ушерская форма.
— Да ты что?! — изумился менсалиец. — Извини, брат-наёмник, я в таких мелочах не разбираюсь: что выдали, то и надел.
— А ещё при вас были ушерское оружие и взрывчатка, — прищурился Крачин.
— Я от кого-то слышал, что на Приоте нет заводов, — рассмеялся менсалиец. — Тут живут пастухи и пахари, землеройки, одним словом.
— А на ящиках со взрывчаткой стоит маркировка ушерской армии, — заметил Адам.
— Меня интересует содержимое ящиков, а не то, что на них написано.
— Сколько ещё ты собираешься валять дурака?
— Пока вы не предложите договориться, — тут же ответил менсалиец.
— С тобой?! — удивлённый Сантеро хлопнул себя по бёдрам.
И посмотрел на друзей, приглашая присоединиться к веселью. Однако те смотрели на менсалийца так, словно давно ждали прозвучавшего предложения. И если от Карла Хачина, командира приданных отряду сапёров, Адам мог ожидать чего угодно, то поведение Акселя стало для Сантеро неожиданностью.
— Договориться? — вопрос адресовался Крачину.
Аксель понял и объяснил:
— Это самый лёгкий способ закончить разговор. — И повернулся к пленнику: — Жизнь и свобода, я полагаю?
— Нет, хня, деньги и красивая девка, — съязвил менсалиец. — Разумеется, ты угадал. Не зря же тебя сделали офицером.
— Моего слова достаточно?
Пленник внимательно посмотрел на торчащую из кобуры рукоять, судя по всему, он давно понял, что прячется там незаурядное оружие, и негромко уточнил:
— Ты ведь бамбальеро?
— Да, — подтвердил Крачин.
— Тогда достаточно.
— Я слушаю.
Менсалиец внимательно оглядел Хачина и Сантеро, прищурился, словно принимая окончательное решение, кивнул и вновь обратился к Акселю:
— Меня зовут Фико, должность не важна. Важно то, что я и мои ребята обучали местных придурков сапёрному ремеслу. Несколько дней назад нам предложили дополнительную работу за отличные деньги, и мы согласились.
— Вы должны были взорвать мост? — подал голос Адам.
А вот Крачин, услышавший в тоне Фико намёк на нечто большее, встал со скрипнувшего стула, подошёл к письменному столу и принялся рыться в бумагах.
— Ищешь расписание? — Вопрос Сантеро менсалиец проигнорировал.
— Да.
— Убинурский скорый.
— Пассажирский? — ахнул Адам. — Вы, сволочи, подрядились взорвать пассажирский поезд?
— А вы зачем сюда приехали? — издевательски осведомился Фико. — В ближайшие три часа других эшелонов не будет.
— Мы должны были…
— Караул! — рявкнул Крачин, и в комнату вошли два кирасира. — Уведите пленного.
Менсалиец широко улыбнулся, отвесил шутовской полупоклон и, насвистывая, исчез за дверью. А Аксель жестко посмотрел на Хачина:
— Мы грузили взрывчатку с приотской маркировкой.
— Это диверсионная акция, дружище, — пожал плечами тот. — А насчёт пассажирского я ничего не знаю. Мне приказано взорвать мост.
— Вместе с эшелоном.
— С военным эшелоном, — уточнил Хачин.
— Убинурский скорый пойдет в семь. — Аксель бросил на стол книжечку расписания. На её обложке отчётливо отпечаталась половина следа менсалийского сапога. Красным отпечаталась, и отнюдь не соком кленовки.
— Из нас хотели сделать преступников?
Сапёр поджал губы, выдержал взгляд Крачина и спокойно произнёс:
— Аксель, я больше ничего не скажу. Но я вижу, что обстоятельства изменились, поэтому приму любое твоё решение. И ни на чём не буду настаивать.
Поднялся и вышел.
— Дерьмо! — выдохнул Адам.
Он догадался.
— В поезде едет кто-то важный, — угрюмо произнес Аксель. — Важный настолько, что его хотят убить и те, и другие. И ещё настолько, что и те, и другие плевать хотели на пассажиров.
— Я не могу поверить, — вздохнул Сантеро. — Не могу.
— Приотцы прислали менсалийцев, ушерцы хотели отправить только эрсийцев, — жёстко продолжил Крачин. — Подбор исполнителей говорит сам за себя, дружище: здесь готовилось преступление.
— И что мы будем делать?
— Для начала обо всём забудем.
— Что?! — Сантеро яростно посмотрел на друга. — Забудем? Эти люди… Они хотели… Они…
— В первую очередь они обладают огромной властью, поэтому хватит хлюпать капсюлем, — угрюмо произнёс Аксель. — Возможно, Хачин знает или догадывается, кто это, но будет держать язык за зубами, и я Карла понимаю. Все, что мы можем, — спасти пассажиров. Скажем, что вступили в бой и поэтому не смогли взорвать мост вовремя.
— А Хачин?
— Я поговорю с Карлом.
— Если ты в нём уверен…
— Тревога!
Можно ли представить себе хоть что-нибудь более идиотское? Наверное, да, однако Ян Хильдер не обладал настолько развитой фантазией.
