— Она уедет от попадания из пушки, — рассмеялся Павел. — До сих пор мы были рабами аксиомы: поскольку кузель тяжёлый, то и паротяг должен быть тяжёлым. Мы делали их мощными, надёжными, крепкими, а в результате — медлительными. Я пожертвовал всем ради скорости и маневренности и создал новый класс паровых машин. Так что в настоящий момент, Эзра, перед тобой первая в истории Герметикона бронекорда.
— Знаешь, чего у тебя ещё в избытке? — осведомился старик. — Помимо везения?
— Оптимизм?
— Наглость. Никто из тех, кого я знаю, не сообщил бы мне сейчас, что придумал новый класс машин.
— Жаль, что среди твоих друзей так мало амбициозных личностей.
Старик пыхнул трубкой. Гатов обаятельно улыбнулся. Золотая серёжка сверкнула на солнце, а к небу устремился очередной клуб ароматного дыма.
— Зачем может понадобиться корда? — осведомился Эзра.
— Наземная разведка, связь с удалёнными районами, куда не ведут ни обычные, ни железные дороги, а отправлять цеппели слишком дорого и неэффективно, — молниеносно ответил Павел. Чувствовалось, что он плотно обдумывал предназначение своего изобретения. — Я ведь не зря изменил ходовую: корда прекрасно держит бездорожье, способна форсировать небольшие реки…
— Проверял?
— Рассчитал.
— И уверен в своей правоте?
— Всегда.
Задорный ответ не мог не понравиться Кедо.
— Напоминаешь меня в молодости, — заметил он с улыбкой.
— Неужели у меня настолько некрасивый нос?
— Что ты понимаешь в красоте?
Мужчины посмеялись, после чего Эзра негромко и как бы невзначай осведомился:
— Когда собираешься испытывать машину в реальных условиях?
— Нужно дождаться Каронимо. После этого ещё пару дней, не больше. — Павел помолчал и спокойно поинтересовался: — У нас сложности?
Он знал, что рано или поздно обязательно услышит, что нужно бежать, и потому продемонстрировал истинное, а не показное хладнокровие.
— Пока против нас только время, но оно играет без устали, — вздохнул старик. — Уследить за всем и всеми невозможно, и с каждой минутой вероятность случайной или намеренной оговорки возрастает. Тем более что ваши портреты до сих пор ходят по Триберди.
— Я надеялся, что поиск постепенно сойдёт на нет, — тихо произнёс Гатов.
— Тебя будут искать вечно.
— Этого я не учёл.
— Скромность помешала?
Ответить Павел не успел: дверь мастерской со скрипом отворилась и во двор, неуклюже переступив через высокий порог, вышел худощавый черноволосый мужчина в грязноватом, покрытом подозрительными пятнами рабочем халате. Он прищурился на солнце, потом перевёл взгляд на разговаривающих мужчин, поставил на землю ящик, что нёс в руках, снял очки, протёр их, вновь взял ящик и поздоровался:
— Синьор Эзра… Доброе… э-э… утро.
И улыбнулся.
— Доброе утро, Энди. — На "ты" с Кедо был только Гатов, спутники Павла обращались к старику с положенным уважением, и он отвечал им тем же.
— Прогуливаетесь?
— Как всегда по утрам.
— Я тоже сторонник… э-э… соблюдения твёрдого… э-э… распорядка дня, — признался Мерса. — Подъём, работа, завтрак… — Алхимик вопросительно посмотрел на Гатова.
— Я раздобыл нам еды, — ухмыльнулся тот.
— Отлично.
— Над чем работаете? — старик кивнул на ящик.
Вопрос был задан исключительно из вежливости, однако ответ заставил старого Кедо подпрыгнуть, как молодого.
— Бомбы делал, — зевнул алхимик. И небрежно тряхнул ящик: — Наращиваем боезапас для бронекорды.
— Прямо здесь? — Эзра поперхнулся дымом, вытащил трубку изо рта и грозно посмотрел на Гатова. Тот опустил глаза и развёл руками, мысленно проклиная длинный язык алхимика.
— Прямо здесь, — подтвердил Мерса, ещё не понимая, что влип. — А что такого? И снова тряхнул ящиком.
— Стой!
— Что?
— Просто стой! Не шевелись. — Эзра досчитал до шести и медленно, почти по складам, произнёс: — Разве я не говорил, что бомбы, снаряды и прочие взрывоопасные устройства можно собирать исключительно на глухом юго-западе Помойки? — Кедо поднял ногу, чтобы негодующе топнуть, но вперился взглядом во взрывоопасный ящик и передумал, аккуратно вернул конечность в прежнее положение, передохнул, убедился, что не сотряс поверхность планеты, и продолжил: — Там, где вы, алхимики, никому не сможете помешать!
— Я и тут… э-э… никому не мешал, — растерялся Андреас. — Вы даже не знали… э-э… что я в мастерской. Сидел тихо, как э-э… мышь.
— Где вы не сможете никого убить! — поправился старик.
— Я и не собирался.
— Техника безопасности!
— Мне об этом не говорили.
— Я говорил всем вам! — рявкнул Эзра и, тыча трубкой в алхимика, повторил: — Всем!
Из трубки выпал уголёк, и Кедо резко отдернул руку. Андреас перехватил ящик. Внутри что-то звякнуло. Собравшиеся слегка побледнели.
— Всем говорил о технике!
— Не может быть.
— Ты начинаешь врать, как Олли, — меланхолично заметил Павел.
